Рванула, сверкая пятками, к режиссеру Явлинскому.
— Кажется, мне пора, — пробормотала я уныло, — кажется, у меня молоко убегает.
— Останься, — мягко попросил Антон. — Полагаю, Римма Викторовна сказала все, что собиралась.
— Отнюдь, — та величественно опустилась на стул для посетителей и закинула ногу на ногу. — Все это… — она изящно покрутила рукой в воздухе, — был экспромт. Признаться, меня выбили из колеи ваши порочные шалости. Боже мой, это же почти инцест!
— Вот давайте без преувеличений, — огрызнулся Антон.
— Я преуменьшаю, — серьезно возразила она, — ах, чтобы вас, даже виски заломило! Просто прекратите это все немедленно, потому что в нашем городе почти невозможно скрыть интрижку.
— Кажется, я не спрашивал вашего совета.
— Очень зря.
— Между прочим, — тут я вспомнила, что тоже существо, способное к человеческой речи, — я подала на развод еще позавчера.
— И кому от этого легче? — Римма Викторовна отмахнулась от меня, как от комара. — Ты даже года не продержалась замужем. Эта безответственная молодежь! Почему бы вам не научиться думать, прежде чем…
— Достаточно, — предупреждающе и очень тихо оборвал ее Антон. Она вытаращилась на него с изумлением.
— Конечно-конечно, — поджала губы с притворным смирением, — ведь у тебя целое похоронное бюро! Проводим Алешу в последний путь с шиком.
— Римма Викторовна, выключите древнегреческую трагедию и перейдите к цели своего визита, — очень официально и очень сухо предложил Антон.
— Хорошо. Цель моего визита состоит в следующем, — она легко подстроилась под его интонации. — Будь так любезен, отправь Лизу, Арину и Алешу на море. В театре я договорюсь. Твоему брату необходима поддержка семьи и смена впечатлений.
— Вы уверены, что он хочет поехать с Лизой? — саркастически уточнил Антон.
— Почему нет? Ведь он с выходных обитает на ее диване.
— Бедная Лиза! — вырвалось у меня. Память о несчастном муже, который прирос к дивану после инфаркта, была еще свежа в моей памяти.
— На море так на море, — легко согласился Антон, — с Лизой так с Лизой. Стоило ради этого ехать в такую даль? Можно было обойтись телефонным звонком.
— Я собиралась заодно проведать Мирославу, она ведь игнорирует телефон. Вдруг, подумалось мне, девочка заболела от переживаний. Кто знал, что девочка так весело проводит время.
— Мы оба весело проводим время, — Антон, отрада очей моих, неожиданно ухмыльнулся. — Мир не крутится вокруг Лехи, Римма Викторовна, а мои подростковые увлечения только вы одна и помните.
— Неблагодарный ребенок, — вздохнула она и поднялась. — Нет, это невозможно понять. Полно же других мужчин и женщин! Зачем спать именно с теми, с кем нельзя категорически? В чем смысл?
— Любовь сокрушила нас, — глубокомысленно пояснила я, — подчинила, лишила здравого смысла.
Губы Антона весело дрогнули.
Римма Викторовна промаршировала к выходу и ушла, шваркнув дверью так, что у гробов в демонстрационном зале поди все крышки попадали.
— И что теперь? — я настороженно покосилась на Антона. Должно быть, ему этот разговор дался еще хуже, чем мне. Но передо мной был человек, который безупречно владел своими эмоциями, поэтому он только улыбнулся.
— Пообедаем?
— Дома еды нет, — ответила я. — Как-то жизнь в последнее время не предрасполагала к делам хозяйственным.
— Я так и понял, — Антон взял пиджак, раскрыл мою кофту, приглашая нырнуть в рукава, — от тебя же одни глазища остались, смотреть больно.
— Это потому, что я вся исстрадалась, представляя себе, как ты весь такой потрясающий в костюме, который я тебе сошью, увозишь в закат непонятную блондинку. Почему-то обязательно в алом кабриолете.
— Немного не мой стиль, тебе не кажется, — его руки задержались на моих плечах, а потом Антон и вовсе обнял меня, уткнувшись подбородком в плечо. Я накрыла ладонями его руки на моем животе. — Зачем ты фантазируешь о том, что тебе так не нравится?
— Потому что до судорог боюсь мечтать? — предположила я.
Прозвучало слишком грустно.
Фу, Мирослава.
Хватит на сегодня, в самом-то деле.
— Отвези меня в самый дорогой ресторан, — распорядилась я деловито. — Зря, что ли, я кудри сооружала?
Он немного помедлил, прежде чем выпустить меня.
— Пойдем.
Антон выбрал пригородный кантри-комплекс с шатрами и верандами. Накрапывал дождик, поэтому мы разместились в закрытой беседке, укрытой от чужих глаз белоснежным пологом. В середине круглого стола с кружевной скатертью благоухал букет ирисов.
Официант принес нам меню и пледы, в один из которых я с удовольствием закуталась, после пришествия Риммы Викторовны меня все еще слегка потряхивало.
— Но ты все равно должна сшить этот костюм, — заметил Антон, без всякого интереса листая меню, — алый кабриолет не обещаю, но увести в закат одну чокнутую брюнетку всегда готов.
— «Всегда» — это очень долго.
— Ты действительно хандришь, да?
— Это труднее, чем я думала. То есть, изначально карты говорили, что брак с Алешей долго не продержится, но тогда мне не было его жалко, а сейчас ужас, как жалко. Я поступила безжалостно с вами обоими — нельзя выходить замуж только ради эксперимента и нельзя соблазнять кого-то только на кураже. Карты обещали, что все это изменит меня и мою жизнь, но какое право я имела менять еще и ваши?
— У всех тарологов мания величия? — холодно уточнил Антон. — Кажется, ты говоришь не про пешек на доске, а про живых людей, обладающих собственной волей... Я буду рыбу, а ты?
— Все равно.
Антон сделал по интеркому заказ, а потом спросил:
— Что не так с прежней Мирославой? Отчего тебе так хотелось все поменять?
— С девочкой, у которой не было друзей даже в школе? А что с ней вообще было так? Весь мой мир состоял из сказок, роз и бабушек, а потом и бабушки тоже исчезли. И все стало таким маленьким, что очень захотелось посмотреть, как там, снаружи.
— Ты же мой хоббит, — он улыбался. Светло и очень искренне. — По крайней мере, ты вернулась из путешествия туда и обратно с добычей.
— Захомутала дракона, — я горделиво расправила плечи.
— Как минимум — гробовщика.
Я захохотала, запрокинув голову.
Вы замечали, что некоторые вещи почему-то получается сказать только шепотом под одеялом?
В те минуты, когда обнажены не только тела, но и души.
В те минуты, так и тянет выболтать все, что у тебя за душой, и послушать чужие откровения.
По старенькой шиферной крыше лил дождь.
Ветки яблони покачивались за окном.
Сквозь неплотно прикрытую форточку доносился запах влажной земли и черемухи.
Мои кудри давно распутались, все пуговицы оказались расстегнутыми, а дурные мысли смыло дождем.
— Вот уж не думала, что ты из тех мужчин, кто останавливает уходящую женщину.
— Да и ты, кажется, не ревнивая.
— Кстати, об этом!
Он смеялся, уворачиваясь от моих шутливых укусов, больше похожих на поцелуи.
Я смеялась, слушая сбивчивые объяснения, что Ольга вообще-то больше про Леху расспрашивала, чем на полном серьезе интересовалась Антоном.
— Мирослава, она же нормальная девушка! Ей куда интереснее мой брат.
— И очень хорошо! Не выношу конкуренции…
Переплелись, притихли, прислушались к дождю.
— Очень расстроился из-за Риммы?
— Сначала. А потом не очень.
— Да ну?
Приподнявшись на локте, я заглянула в его лицо. Было темно, но я видела — безмятежность и уверенность. Исчезнувшую морщинку между бровей. Легкую улыбку.
— Римма жалит, потому что ей нравится думать, что она сыграла в нашей с Лехой жизни роковую роль. Она воображает себя кем-то вроде главы семьи, строит новых жен, распоряжается налево-направо. Но в одном она права, Мирослава.
— В том, что нужно закрывать дверь?
— В том, что мы не сможем вечно прятаться.
Это был разговор, к которому я не была готова.