Вечером к ней в палату пришёл отец.
— Организаторы нападения арестованы, — сказал он. — Среди них и Эрик. Бюро постарается спасти своих. Не сомневаюсь, что в бойне обвинят нас, но мы-то с тобой в курсе, как всё было на самом деле… И я хочу, чтобы ты знала, дочь, если Эрик сможет избежать официального наказания только потому, что людям заморочат голову, я сам лично убью его. Я пристрелю его по-тихому, в тёмном переулке, как бешеного пса. — Потом, взглянув на залитое слезами лицо Скай, с болью добавил: — Ты могла погибнуть, принцесса.
Ни единым словом отец не упрекнул её, не сказал ничего о том, что Скай его ослушалась, не ушла вовремя и только поэтому находилась сейчас в госпитале. Но когда она попыталась объяснить это ему, он только жёстко бросил:
— Его это не оправдывает.
То была самая страшная ночь в жизни Скай.
В школе они изучали «Религии мира», верования людей, начиная с первых примитивных поклонений резным фигуркам, и заканчивая массовыми религиозными течениями. Скай не верила в богов, не верила в молитвы, но в ту ночь она молилась жарко и истово — всем богам, которых смогла вспомнить, высшему разуму, и единственному человеку на свете, в чьё могущество верила безоговорочно — своей бабушке. Она слёзно просила сделать хоть что-нибудь, чтобы не допустить убийства отцом собственного сына.
Утром, когда бабушка зашла в палату, Скай поняла, что кто-то услышал её мысленные призывы.
— Ночью Эрика допрашивали под сывороткой правды, он ничего не знал о готовящемся нападении, — сказала пожилая женщина, и у Скай отлегло от сердца.
— Он не такое уж и чудовище, правда, бабушка? — сказала она.
День Выбора неумолимо приближался, Скай должна была покинуть фракцию, которая когда-то приютила её. Ей предстояло обрести новый дом, влиться в чужой коллектив, адаптироваться там и стать своей. Чтобы, когда придёт время, истинная семья могла обратиться к ней за помощью. Скай обещала отцу держаться от Эрика подальше, не привлекать к себе внимания, стать хорошим, рядовым, ничем не примечательным бойцом. Но потом вернулся Почтальон из Лос-Анджелеса, и Совет Движения Сопротивления принял решение начать операцию «Вербовка лидеров».
Много часов Скай доказывала отцу, что справится, что готова, что не отступит. Долгие ночи мужчина сомневался и мучился, разрываясь между любовью к дочери и долгом, который предписывал ему собственными руками направить свою ненаглядную принцессу прямо в пасть монстру — специалисты по фракции Бесстрашия в один голос утверждали, что оптимальным объектом вербовки является Эрик, что после находящегося на подозрении Макса именно он имеет наибольший авторитет среди Бесстрашных. Долг победил, и Скай стала Вербовщиком.
От недостатка кислорода в груди горело огнём, лёгким смертельно не хватало тех неглубоких редких вдохов, которые делал человек. В голове мутилось. Запах гари, ещё пару минут назад еле уловимый, вдруг стал нестерпимым, едким, от него начало мучительно саднить горло и заслезились глаза. Не удержавшись, Скай кашлянула. Подбородок стал мокрым. Она вытерла влагу, посмотрела на ладонь — кровь. Нужно спешить…
Пусть Эрик никогда не будет любить её так, как она любит его. Пусть! Но когда-нибудь он обязательно будет ею гордиться. Ей нужно только добраться до двери.
Скай взялась за ручку, потянула на себя. Дверь была заперта.
Комментарий к Часть 14
Фотография, которую Скай искала в кладовке. И нашла:
https://pp.userapi.com/c623900/v623900235/17a9da/Q7nWqJwbwL4.jpg
Да, именно поэтому «Другие виды отношений».
Потому что есть романтика и любовь (поэтому не Джен). Любовь мощная, всепоглощающая, «до красной пелены перед глазами». Но, с другой стороны — чистая, целомудренная, без какого-либо сексуального подтекста (поэтому не Гет).
Если кто-то, видя такую направленность работы, рассчитывал увидеть непотребства и разные извращения, то, наверное, он разочарован. Не будет здесь ни «-цестов», ни «-филий», ни секса с инопланетным разумом или кухонной рукавицей, заполненной варёными спагетти.
Эта работа — о традиционных семейных ценностях, которые — автор уверен — будут востребованы всегда, даже в постапокалиптическом обществе.
========== Часть 15 ==========
Скай открыла глаза и снова зажмурилась: в комнате было светло, ярко, даже радостно — в окно бились лучи зимнего солнца.
— Очнулась, наконец!
Знакомый и такой родной голос заставил Скай улыбнуться. Она дома!
— Бабушка!
Глаза сидящей в кресле рядом с кроватью пожилой женщины лучились такой любовью и одновременно выражали столько беспокойства, что Скай почувствовала укол вины. Но также и защиту. Невысокая, сухопарая, с сеточкой глубоких морщин, бабушка никогда не производила на внучку впечатления человека слабого и немощного. Может быть, дело было в цепком, умном взгляде ясных, совсем не старческих серо-стальных глаз, или в величавой осанке, гордой посадке головы со всегда тщательно уложенными седыми волосами, или в её способности мгновенно реагировать на реплики собеседника то доброй шуткой, то едким замечанием, то забавной историей. Скай не знала причину, но рядом с бабушкой все тревоги всегда уходили прочь.
И сейчас, видя бабушку сидящей в кресле с безмятежно сложенными на коленях натруженными руками, в простом чёрном платье, внучка не заблуждалась ни по поводу её субтильности, ни милого, домашнего вида. И даже стоящая рядом с креслом трость, на которую бабушка порой опиралась во время ходьбы, не обманывала Скай. Она знала, на что та способна. Долгая жизнь — на протяжении более двух десятилетий — среди людей, вынужденных скрываться, постоянно опасаясь за собственную жизнь и жизнь своих близких, научили эту пожилую леди менять свою внешность сообразно обстоятельствам. Когда Скай впервые увидела её при полном маскараде — согбенную старушку с клюкой в трясущихся руках, шамкающую беззубым ртом — то в первый момент подумала, что к ним в дом пробрался чужой человек. А после того, как стала свидетелем её боя на татами с отцом, с огромным сочувствием относилась к людям, которые решили бы применить против бабушки физическую силу.
Бабушка всегда была для Скай человеком-загадкой, не переставала удивлять и восхищать силой своего духа — урождённая Бесстрашная, она рано овдовела и осталась одна с двумя маленькими детьми на руках, но невзгоды не сломили её.
Глядя в эти родные глаза, полные понимания и участия, Скай облегчённо вздохнула, ощутив защищённость и покой. Она дома, в безопасности.
Скай любила их квартиру в Искренности, где прожила большую часть своей жизни — огромную и просторную. Уже много лет занимающий пост председателя Верховного суда Чикаго, Саймон мог позволить себе содержать такие шикарные апартаменты, а идеально выдержанный в духе Искренности стиль был исключительной заслугой безупречного вкуса Джейн. Работая в суде по делам несовершеннолетних, разбирая дела о правонарушениях подростков, принимая меры к родителям, которые не особо заботились о своих детях, в свободное время Джейн писала замечательные авангардные картины.
Всё в их квартире радовало глаз: и удобная чёрно-белая мебель в минималистическом стиле, и в тех же цветах бабушкины картины на стенах, но особенно Скай нравился большой тренировочный зал с панорамными окнами, в котором она проводила долгие, порой не самые лёгкие часы в своей жизни — то сражаясь с дедом на боккэнах или разучивая новые асан, то отрабатывая с отцом удары. Отец часто оставался ночевать у них, в квартире у него была своя отдельная комната.
Когда Скай узнала о существовании второй бабушки, у неё появился и второй дом, и она с удовольствием наслаждалась новым жилищем. Для бывшей Бесстрашной обстановка здесь была немного странная, больше подходящая для Дружелюбных — цветастые занавески на окнах, лёгкая плетёная мебель, кружевные накидки на подушках — уют и комфорт окружали жителей этого маленького мирка, и Скай очень скоро стала считать именно это место своим настоящим домом. И неважно, что он находился в самом центре кварталов, выделенных городом для проживания афракционеров. Окружённый домами самых преданных членов Движения Сопротивления, их жилище было похоже на неприступную крепость — никто не мог проникнуть за периметр охранного кольца.