В подвале, усиленное эхом, зазвучало интро одной из песен их альбома - "Lunar Echoes". Тэхён откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, словно погружаясь в воспоминания.
“Мы – дети мечты, рожденные в мире грез,
Заложен я в банк, я чей-то теперь фантом,
Мы – символы успеха, но внутри мы – ничто,
"Ты продан, ты предан!", – слышу я каждый раз,
Когда смотрю в зеркало и вижу лишь фальшь
Заученные фразы, в зеркале – чужое лицо,
Улыбка застыла маской, скрывая души кольцо.
В глазах – отражение фальши, в словах – пустоты тишина,
И лунное эхо твердит мне: "Ты предал себя сполна".
В этом мире кривых зеркал, где правда искажена,
Мы ищем искру света, что тьму смогла бы прогнать.
Но каждый наш шаг под прицелом, каждое слово – цена,
И голос свободы тонет, в болоте лжи и зла
"Заложен я в банк? – Нет! Я – не чей-то фантом!"
Я кричу во весь голос, и эхо вторит за мной.
"Я продан? Я предан? – Нет! Я – свободен душой!””
— Первая героиня моего рассказа — это Хан Джиён. Чтобы вы лихорадочно не искали в интернете, я скажу, что она до сих пор работает журналистом. — мужчина открыл на рядом стоящем ноутбуке вкладку видеонаблюдения за офисом этой журналистки. Он смотрел как девушка, про которую он говорит, заполняет какие-то бумаги, то ли не обращая никакого внимания на эфир, то ли вовсе о нём не зная. Его уколола… обида? — Ладно... Джиён. Раньше она часто писала про меня разоблачительные статьи. Знаете почему я её ненавидел?
В школьные годы я рос без отца. Мама. Она пахала как бакчинда (прим.перевод.:проклятая), чтобы я ни в чем не нуждался. Она была моим миром, моей крепостью. Никто не должен был знать, как нам тяжело. Это был наш секрет. Наша борьба… наше маленькое счастье.
В школе я был клоуном. Душой компании. Все смеялись над моими шутками, хлопали по плечу. Но никто не видел настоящего меня. Никто не знал, что за маской весельчака скрывается мальчик, боящийся, что его секрет раскроют. — здесь Тэхён увидел как один из фолловеров пишет одно и то же оскорбляющее сообщение. — Модеры! Забаньте копирщика! — тут он осекся, вспомнив. — Точно, у меня нет модератора. Сам забаню. — он что-то нажал несколько раз на телефоне и продолжил рассказ. —
Джиён… Она проникла под эту маску. Она видела меня насквозь. Знала о моей матери, о нашей крошечной квартирке, о вечных долгах… Я не помню, как она узнала. Но она знала. И… и я почему-то ей доверял. Наивный идиот. — он усмехнулся. — Однажды… — он замолчал на минуту, словно боялся произнести это вслух. Весь чат замер. Никто ничего не писал. — Конкурс талантов в школе. Я должен был петь. Мать сшила мне костюм… из старой ткани, но с такой любовью… Я так гордился. А потом… за пару дней нам объявили, что купят всем одинаковые костюмы и мы должны принести определенную сумму перед выступлением, чтобы получить его. Но перед самым выступлением…
У меня украли кошелек. Все деньги, которые мать копила на новый костюм. И… я рассказал об этом Джиён, а она сказала это ещё кому-то. И кто-то рассказал об этом со сцены. Перед всем залом. Сказали, что "бедненькому Тэхёну" нужны деньги, чтобы выступить… Чтобы он мог хоть немного почувствовать себя "как все".
Я не знаю, кто это сделал! Но я знаю, что Джиён видела. Она видела мое лицо, когда я понял, что произошло. Она видела, как дрожат мои руки, когда я стоял на сцене, униженный и беспомощный, в другом костюме, не как у всех. И она… Она ничего не сделала! У неё была богатая семья. Могла купить, я бы отдал ей деньги, но она не захотела. Так и сказала. — мужчина мучительно вздохнул. — Мама… Она так плакала. Прямо в зале. Она винила себя… Говорила, что не смогла меня защитить. И я… Я чувствовал себя самым ничтожным человеком на земле. Мне было очень стыдно. — всё то время, что Чон Тэхён рассказывал, в комнате как будто становилось всё холоднее и холоднее. Ненависть, которой, как думал мужчина, к девушке у него уже давно не осталось откуда-то вернулась. — Джиён… Она говорит о принципах, о справедливости… Но она забрала у меня то, что было самым важным. Мою гордость. Мою веру в людей. Она показала мне, что мир жесток и несправедлив. И что даже те, кому ты доверяешь, могут предать тебя в самый неожиданный момент. Поэтому я ненавидел ее. Не за то, что она писала про меня разоблачительные статьи, а за прошлое. За ту боль, которую она причинила мне и моей матери. И за то, что она навсегда убила во мне ребенка, верящего в добро. Но. — он хлопнул в ладоши. Резкий звук эхом разнесся по помещению и многие зрители вздрогнули. — Вернёмся к ближайшему прошлому. Когда я упал перед папарацци из-за того, что мне ранее что-то подлили в алкоголь.