Антифанатка раскрыла рот. Она не ожидала, что встретит отпор.
— Пойдём, До Ён. От сумасшедших надо держаться подальше. — громко произнесла всё та же девушка, после чего в неё прилетел недопитый стакан “бабл-гама”.
Розоволосая смотрела как по её дизайнерскому милому платью разливалось коричневое пятно.
— Я на него три месяца копила! Ты! Стерва! — она вцепилась в волосы антифанатки. А вскоре к драке присоединилось всё кафе, разделившееся на “фанаток” и “анти”. Это было обычное дело, поэтому официанты привычными жестами быстро убирали столы и стулья, чтобы никто не поранился. Им было выгодно когда происходило такое, а потом и перестрелка едой: в итоге каждый обязывался выплачивать им штрафы.
Тем временем, в новостных редакциях царило радостное оживление. Журналисты, словно одержимые, спешно набирали тексты, пытаясь угадать ответы на вопросы: «Что он скажет? Почему исчез?». Они понимали, что настал час, когда они могут заработать больше, чем когда-либо. «Скандал, который похоронил его карьеру, и теперь он снова на экране – это бомба!» – пестрили заголовки, стремясь заполучить внимание читателей.
Чон Тэхён бросил быстрый взгляд мимо камеры, на Минхо, который жестами показывал, что его срочно вызвали в агентство. Бывший айдол едва заметно кивнул другу и откинулся на спинку кресла. Не глядя провел пальцами по сенсорной панели одного из имеющихся рядом ноутбуков. Тишина в комнате наполнилась первыми аккордами, знакомыми до боли. Это была "Маскарад" – заглавная песня из их старого, уже покрытого пылью альбома. Песня, которая когда-то заставляла сердца биться в унисон у миллионов фанатов, сейчас звучала как эхо из прошлого, полное боли и разочарования. Слова песни, казалось, были написаны специально для этого момента:
«За улыбкой на лице, я прячу свою боль и страх,
Маски носим каждый день, что уже не оторвать.
Сквозь туман фальшивых слов, ищу я путь к мечте,
Под слоем лжи и игр, теряю себя в темноте.
Смех звучит, как эхо, но внутри лишь пустота,
Я ищу свою правду, где же ты, моя мечта?
В этом мире масок, где каждый скрывает суть,
Я мечусь по лабиринту, надеясь на удачу в путь.
Сквозь преграды и сомненья, я найду свой светлый час,
Чтобы снять с себя оковы и вернуть себе свой глаз.»
Тэхён отвернулся от камеры, словно не желая, чтобы кто-то видел его лицо, пока звучит эта песня. Он погрузился в воспоминания, его взгляд стал отстраненным и печальным. Он смотрел на экран ноутбука, как будто видел прошлое в отражении его мерцающего света. Песня продолжала звучать, её мелодия заполняла тишину, создавая атмосферу уныния и печали.
Тэхён на мгновение отвел взгляд от музыкального плейлиста, его глаза скользнули к экрану ноутбука, стоявшего на приставном столике. На одной из вкладок открылось окно с трансляцией уличных камер видеонаблюдения. Он незаметно переключился на эту вкладку. Это было его маленькое окно в мир, который он когда-то покинул. Он видел суету улиц Сеула – перекрестки, наполненные машинами, пешеходов, замерших посреди тротуаров с телефонами в руках, бегущие строки на электронных табло, перебиваемые экстренными новостями о его прямом эфире.
Он отстраненно наблюдал, как его появление отразилось на лицах случайных прохожих: удивление, замешательство, непонимание, и где-то вдали – радостное возбуждение. Молодые девушки, вцепившись в экраны телефонов, прижимали их к груди, словно это была единственная нить, связывающая их с ним. Бизнесмены, одетые в строгие костюмы, замирали на месте, вслушиваясь в слова, доносившиеся из их смартфонов, словно в ожидании вердикта суда. Даже уличный торговец, отложив свой товар, с интересом смотрел на экран своего старого телефона. Где-то как обычно сцепились “фанаты” и “анти”. Тэхён наблюдал за этими людьми, словно сторонний наблюдатель, как за персонажами фильма, в котором он сам когда-то был главным героем. Он видел, как его слова, его возвращение, словно ударная волна, прокатились по улицам города, перекраивая привычный ход жизни. Это зрелище, одновременно пугающее и завораживающее, заставляло его почувствовать себя чужим и своим одновременно. Он был одновременно и зрителем, и режиссером этого спектакля.
И все же, среди этого всеобщего волнения, были и те, кто оставался равнодушен. Уставший курьер, спешащий по своим делам, даже не поднял головы, проходя мимо витрины с трансляцией. Пожилая женщина, сосредоточенно перебирая овощи на рынке, словно не замечала ни телеэкранов, ни взволнованных разговоров вокруг. А на скамейке в парке, укутанный в шарф и погруженный в чтение, сидел мужчина, не обращая ни малейшего внимания на происходящее вокруг. Их равнодушие было почти таким же заметным, как и всеобщий ажиотаж, словно тихий островок спокойствия посреди бушующего океана.