Как только девушка осела на стул, её сознание начало проясняться. Она почувствовала себя невероятно глупо и захотела вернуться к маленькому сыну, но не могла уйти сейчас. Что подумают о ней, если она уйдёт? Будут думать, что несдержанная или гормоны после беременности шалят… Нет. Нельзя уходить сейчас, нужно что-то сказать и гордо удалиться.
За спиной Юны появился высокий, статный мужчина, её муж, Кан Минчжун. Его лицо было нахмурено, а взгляд — полон сдержанного, но явного гнева. Он был одет в безупречный костюм от известного дизайнера, демонстрируя принадлежность к высшим кругам корейского общества и подчеркивая свой статус. Его семья входила в состав крупных самостоятельных фирм (чеболь), и он привык к тому, что его слово — закон, и что его желания должны исполняться незамедлительно. Он не хотел, чтобы Юна хоть что-то слышала о Чон Тэхёне. Он прекрасно знал, как она все еще бережно хранит альбомы "Lunar Echoes", как ее глаза загораются при виде их старых клипов. Он видел, как она порой мечтательно улыбается, смотря в никуда, и понимал, что её мысли там, в прошлом, в которое ему нет доступа.
Ревность и раздражение съедали его изнутри, и они часто ссорились из-за этой, казалось бы, мелочи. Он уже не раз требовал, чтобы она выбросила все эти «пылесборники», как он выражался. Но Юна лишь молчала, сжимая зубы. Она понимала всю абсурдность ситуации, но не могла просто так расстаться с воспоминаниями. Она помнила, как Тэхён пел, как он смеялся, и это прошлое, несмотря на всю боль, было ее самым дорогим сокровищем, которое она не готова была отдать никому.
— Я прошу прощение за свою Пуин (уважительное обращение к жене). — Кан Минчжун схватил супругу за руку и буквально потащил за собой к выходу. Он казался отцом, а она — его непослушной дочерью, хотя она была умной и сильной женщиной, которая могла бы дать отпор любому мужчине. Он не знал, как она узнала про прямой эфир, но он был полон решимости — с его участием она больше не увидит его лица. Он боялся, что их встреча разбередит старые раны, но с другой стороны хотел оставить Юну перед эфиром, чтобы старые чувства снова всплыли на поверхность, чтобы Юна поняла, что её прошлое – это лишь пыль, которая мешает ей двигаться дальше. Он хотел, чтобы она убедилась, что Тэхён не тот человек, которого она помнит, или что он стал другим, и что её привязанность к нему бессмысленна. Он хотел причинить ей боль, возможно, даже больше, чем Тэхён сделал это пять лет назад, чтобы доказать свою силу и власть над ней.
Юна, вырвавшись из хватки мужа, бросила на него полный презрения взгляд, который говорил о том, что она умна и всё понимает, и что у него не получится подавить её. Она медленно подошла к гендиректору, стараясь сохранить достоинство, несмотря на весь хаос.
— Мне нужен номер телефона Хан Джиён. Сейчас же. — произнесла она, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость и настойчивость. Она прекрасно знала, что журналистка ничего не знает о том, где был Тэхён, но она хотела поговорить с ней. Она хотела посмотреть ей в глаза, попытаться понять, такое же влияние оказал на неё Чон Тэхён или только она — та самая глупая невеста айдола из прошлого.
Один из менеджеров, опешив от наглости и не зная, как реагировать, замялся:
— Но... Но зачем вам ее номер? — промямлил он, словно пытаясь нащупать ответ.
Юна посмотрела на него с легким презрением:
— Это не ваше дело, — ответила она. — Просто дайте мне её номер. Уверена, в вашей базе данных есть всё, что мне нужно. Включая личные контакты.
Чон Тэхён.
На экране смартфона всё также отражался Чон Тэхён. На нём была простая черная футболка, подчеркивающая изящную линию его плеч и длинную шею. Темные волосы слегка отросли, небрежно обрамляя лицо, придавая ему одновременно и невинность, и опасную притягательность. Никакого макияжа, никакой вычурности – только естественная красота, которая, казалось, сияла изнутри. И эта простота была более ошеломительна, чем любой сценический образ. Он выглядел так, словно его просто вырвали из прошлого, вырвали из затишья и поставили посреди комнаты.
В одно мгновение социальные сети превратились в бурлящий котел, словно разворошенный муравейник. «Чон Тэхён ведет прямой эфир?!» – гласили первые сообщения, моментально заполонившие ленты, словно лесной пожар, охватывающий все вокруг. Фанаты пересылали друг другу ссылки, оставляя пометки «СРОЧНО СМОТРЕТЬ!!!», «Он вернулся!», «Что происходит?!». В новостных выпусках телеканалов срочно вставляли бегущую строку, гласящую «Сенсационное заявление Чон Тэхёна!». «Что он такое говорит?!» – вопрошали журналисты, строча заголовки, пытаясь обогнать конкурентов и выдать самую горячую новость, словно стервятники, учуявшие запах крови. «После стольких лет затишья!» - в каждой статье мелькали похожие фразы, подчеркивая сенсационность происходящего. Вся Корея замерла, словно в ожидании неминуемого землетрясения.