голосе не было ни капли удивления. Словно она была готова к этой ситуации.
— Я… — я запнулся, пытаясь подобрать слова. — Я не понимаю, что здесь происходит.
Хана усмехнулась, и этот жест не был похож на улыбку. Это было скорее легкое движение губ, полное загадки.
— Разве? — прошептала она и лениво провела рукой по его щеке. — Мне казалось, мы хорошо провели время.
— Что ты несешь? Я не понимаю. Кто ты такая? — раздражаясь, выпалил, смотря ей прямо в глаза.
Она снова усмехнулась:
— Ким Хана. Но это тебе вряд ли о чем-то скажет.
Я снова посмотрел на записную книжку. Она была права. Хана. Он должен что-то вспомнить. Но в голове – пустота.
Вдруг, зазвонил телефон. Резкий и неприятный звук нарушил хрупкую тишину. Инстинктивно схватил его, не глядя на экран.
— Тэхён! Где тебя носит?! — голос менеджера звучал как раскат грома. — Все уже с ног сбились, ищут тебя! Мы должны быть на репетиции через час! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?
Тэхён, сглотнув, посмотрел на Хану. Она смотрела на него с интересом, но без намека на испуг.
— Я… скоро буду, — прохрипел и отключил вызов.
— Кажется, тебя ждут, — сказала Хана, с легкой иронией в голосе. — Поторапливайся, а то пропустишь свое шоу.
Едва выйдя из отеля, Тэхён почувствовал, как холодный утренний воздух обжигает щеки. Сеул только начинал просыпаться: редкие машины торопливо неслись по улицам, а в небе, между многоэтажными зданиями, робко пробивались первые лучи солнца. Но мир вокруг словно потерял свои краски. Всё казалось серым и тусклым.
В машине, которую пригнал менеджер, царила напряженная тишина. Минхо, хмурый и бледный, сидел, глядя в окно, не произнося ни слова. Тэхён знал, что этот зловещий покой — затишье перед бурей. И буря, как он и предполагал, не заставила себя долго ждать.
Едва он переступил порог студии, его накрыло цунами звуков. Шум голосов, звонки телефонов, крики стилистов — всё то, что раньше ему нравилось — сейчас неимоверно бесило.
***
— Меня тогда безумно штормило, я еле стоял на ногах и смутно представлял, как выгляжу со стороны. Помятый, со следом помады на щеке, красные глаза, а голова так и норовила запрокинуться назад…
Я осекся, будто сболтнул лишнее. Помолчав немного, решил оправдаться:
— Нет, я ничего не принимал, во всяком случае, по своей воле. Я категорически против наркотиков. Знаю, половина из вас мне не поверит, все же видели, каким я был на концертах. Там, на сцене, я был другим человеком. Лидером, готовым на всё новое, рискованным, дерзким, выкладывающимся на двести процентов. Создавалось впечатление, что мне все дозволено, что я перехожу черту. Но это была лишь роль, образ, навязанный агентством. Нас заставляли быть такими, какими нас хочет видеть публика. Айдол может быть собой только тогда, когда никто не видит, или… когда напьётся. Вот тогда и начинается самое интересное – человек показывает своё истинное лицо.
В агентстве меня встретили взглядами, полными укора и враждебности. И это было только началом ада.
Подбежала визажист, кое как обработала моё лицо. После этого менеджер Минхо, даже не дал мне снять пальто – схватил и потащил в свой кабинет. Маленькая, заваленная бумагами комната напоминала поле боя после страшной битвы. Минхо захлопнул дверь, и наступившая тишина показалась мне еще более зловещей, чем гул коридора.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворил, Чон Тэхён? — прорычал Минхо, его обычно ровный голос дрожал от ярости. Он швырнул на стол планшет, и от увиденного у меня похолодело в животе. Фотографии из отеля, я в компании Ким Ханы. Снимки были сделаны с разных ракурсов, так что никаких сомнений быть не могло.
Я опустил глаза. Мне нечего было сказать в своё оправдание.
— Это… не совсем то, что ты думаешь, — пробормотал я, хотя даже сам себе в это не верил.
— Не то, что я думаю? — Минхо издал какой-то неприятный, лишённый всякой радости смешок. — Да тут всё очевидно! Ты был в VIP-комнате отеля с пойми кем! А Соён(прим. перевод.: Соён - она же Юна. Юна - сокращение имени Соён)? Ты хоть представляешь, что сейчас творится в её офисе?
Я зажмурился. Знал, что это только начало расплаты. Знал, что эта безумная ночь разрушила всё, что я строил годами.
Дверь в кабинет резко распахнулась, и в комнату вошла Ким Мина, главный стилист группы. Её лицо было бледным, а глаза – полны страха.
— Менеджер-ним, — пролепетала она, — там... там Соён-сси… она... Ждёт всех в концернц зал-ле. Срочно.
Минхо схватил меня за локоть и потащил из кабинета. В мгновение ока я оказался перед массивной дверью конференц-зала. Внутри было полно людей, а в центре этого змеиного клубка, словно хищница, стояла Мин Соён. Её обычно такое нежное и улыбчивое лицо сейчас исказила гримаса ярости, а глаза метали молнии. Рядом с ней, словно каменные изваяния, сидели её родители, на лицах – лишь холодное презрение. Они казались хищниками, выжидающими удобного момента для нападения. В другой части стола, ощетинившись, расположились представители агентства. Настоящая стая волков, готовых разорвать свою добычу на части.