Соён заметила меня и медленно, словно в замедленной съемке, двинулась в мою сторону. Её каблуки отбивали четкий, зловещий ритм по паркету. Я не мог отвести от нее взгляда, словно загипнотизированный коброй. Она остановилась в нескольких сантиметрах от меня, и в её глазах вспыхнула такая ярость, что казалось, я сейчас сгорю заживо. Но она в тот момент была прекрасна: невероятно красива.
— Ты... — начала она, но слова, словно ком, застряли у нее в горле. — Ты... как ты мог? — Её голос дрожал – от гнева, от разочарования, от обиды… я не мог понять.
Я молчал, как идиот. Что я мог сказать?
— Я... я сожалею, — прошептал я, чувствуя себя самым жалким человеком на земле. Мой голос почти потонул в тишине зала.
— Сожалеешь? — она выплюнула эти слова с презрением. Её смех прозвучал резко и холодно, как звон разбитого стекла. — Сожалеешь? Ты даже не представляешь, как сильно ты меня унизил! Ты сломал мне жизнь!
Она выхватила из рук Минхо распечатанные фотографии и швырнула их мне прямо в лицо.
— Ты думал, я ничего не узнаю? Ты считал меня полной дурой? — Соён кричала, и ее голос резал, как хрусталь, разбивающийся вдребезги.
Я молчал. Что тут можно было сказать? Я был пойман с поличным. Хотя сам ничего не помнил.
— Ты клялся мне в верности! Ты обещал стать моим мужем! — Соён больше не сдерживала слез. Дорожки туши стекали по ее щекам, разрушая безупречный образ.
Видимо, она забыла, что клялся я ей только на камеру и как актёр. Она была красивой, но я её не любил. Меня заставили заключить с ней помолвку. Может, она влюблена в меня?
— Ты предал меня, Чон Тэхён. Предал мою семью. Предал все наши планы, всю нашу жизнь!
Она резко повернулась к своим родителям. Теперь в ее голосе звенела сталь.
— Я не собираюсь это терпеть. Я не выйду замуж за этого… этого… — она задохнулась от гнева, ища подходящее слово. — Я не отдам свою жизнь этому предателю!
— Соён-а, — спокойно и холодно вмешался ее отец. — Успокойся. Ты слишком остро реагируешь. Репутация наших компаний под угрозой. Мы должны думать головой, а не сердцем.
— Разумно? — она истерически рассмеялась. — Разве можно оставаться разумным, когда тебя вот так, цинично, выставляют на посмешище? Разве это не повод разорвать все связи прямо сейчас, не дожидаясь, пока меня окончательно втопчут в грязь?
Она обернулась к представителям агентства, прожигая их взглядом.
— Я требую, чтобы этот контракт был расторгнут немедленно. Он больше не имеет права представлять мою семью, и я не позволю ему наживаться на нашем имени!
Представители агентства нервно переглянулись. Они понимали, что это прямой конфликт с семьей Мин, и ставки невероятно высоки. Моя репутация – их главный актив, и отдать меня на растерзание было равносильно самоубийству.
— Госпожа Мин, — осторожно начал Кан Дончжун, директор агентства, — мы полностью понимаем ваше возмущение, но односторонний разрыв контракта невозможен. У нас есть обязательства перед инвесторами, обязательства перед… фанатами. Нам нужно время, чтобы тщательно разобраться в ситуации и найти компромисс.
— Время? — Соён скривилась в презрительной усмешке. — У меня нет никакого времени. Я хочу, чтобы этот контракт был аннулирован прямо сейчас, здесь и сейчас!
Ситуация достигла точки кипения. Я стоял в центре этого бушующего урагана, парализованный страхом, и наблюдал, как моя жизнь рушится на глазах. Я не мог ничего сделать. Чувствовал, как тону в бездне ярости и отчаяния.
Внезапно в дверях появилась испуганная Ким Мина. Она просунула голову в щель и прошептала:
— Простите, но… там журналисты. Все здание окружено репортерами. Они хотят взять интервью у Чон Тэхёна. Кто-то слил информацию, что все собрались здесь…
В комнате воцарилась зловещая тишина. Все взгляды, словно лучи прожекторов, обрушились на меня, как будто я был воплощением всех их несчастий.
— Журналисты? — отец Соён скривился, словно от зубной боли. — Этого еще не хватало! Это просто какой-то кошмар!
— Чон Тэхён», – ледяным тоном произнесла Соён. — У тебя есть пять минут. Ты выйдешь к этим стервятникам и ответишь на все их грязные вопросы. И ты скажешь им правду. Иначе… — она сделала паузу, и в ее взгляде я увидел отблеск настоящей, холодной ненависти.