Би-и-и! Резко сигналит автомобиль у ворот.
— Катись в жопу! — звонко откликнулась лохматая особа не пешеходной зебре.
Фигурка в тёмной толстовке очень спешит и немного хромает, умудрившись выставить средние пальцы в сторону голосящего автомобиля, который промчался мимо.
На посту видели неприличный жест, служивых удивила незнакомая речь. Их грозный предводитель сомкнул брови под фуражкой и шагнул к калитке, преграждая дорогу торопливой особе.
Видок у пыхтящей фигурки крайне усталый! Похоже, кто-то изо всех сил бежал от далёкой подземки, мимо обширных пустырей с бурой травой, а сейчас пытается отдышаться, вывалив язык и опираясь на коленки удивительными ладошками.
— Служебный въезд! — строго говорит постовой. — Только для автотранспорта!
— Морагу-у? Ух-х… — выдохнула лохматая особа, требуя уточнить.
— Вход там! — махнул рукой постовой, указав вдаль по тротуару.
Непослушная копна мотнулась, бледное лицо отвернулось к автобусной остановке и подъёму лестницы, расположенным гораздо дальше. Быстро оценив расстояние, тёмные стёкла опять уставились на живую преграду в серой форме.
— А здесь… хе… — пыхтит лохматая особа. — Что?
— Въезд! — недовольно гаркнул постовой.
— Аджоси-и… Быстренько! Мне только спросить…
— Запрещено.
— Я жаловаться!
— Марш к общему входу и там жалуйся!
— Сука!
— Вэ?! — вытаращился постовой, хватаясь за дубинку на поясе: — Сопротивление законной власти!
Для служивого необычная ругань осталась загадкой, но резкую тональность он понял сразу. Что-то явно недоброе! Значит, можно демократизатором по хребту огреть, разминаясь прохладным утром.
— Сенькю! — внезапно исправилась лохматая особа и бегло осматривает строй полицейских с щитами: — Ну ладно, парни, пока!
Шаркнули старые кеды, на ветру хлопнула мешковатая толстовка. Токие ноги взяли старт с места и бегут дальше, огибая информационный стенд с красочными инструкциями, следом летит факел чёрных волос.
— Сука-сука-сука… — затихло яростное пыхтение.
— Теперешние подростки, — чеканит постовой, с подозрением отслеживая мелькание тощей фигурки в просветах решетчатой ограды, — наберут дурных слов в сети, а потом используют, почём зря!
Недовольно высказавшись, служивый ровняет фуражку и возвращается к постаменту под зонтом.
— Сонбэ, а для пешеходов, у светофора горел красный… — ябедничает один из нижних чинов, опираясь на тяжёлый щит.
— Правила дорожного движения нарушает! — сердито ворчит постовой. — Кто воспитывал?! Штрафовать надо!
— Так, попробуй догони… — скептично хмыкнули рядом.
«Ворота в…»
231
(6 декабря 09:59) В одном из зданий правительства. Квачхон.
Быстро прыгаю по ступенькам лестницы.
Времени осталось впритык! Об этом мне сообщила девушка у стойки информации. Самое гадство заключается в том, что она направила в соседний корпус, до которого бежать почти сотню метров.
Коленки подводят, дыхалка на исходе и бок колет! Где-то с километр мне пришлось нестись от метро, а до этого почти час стоять в тесноте забитого вагона.
— Мы в Жопенции! — тяжко пыхчу.
И здесь меня встретили неласково! Дурацкая тачка нырнула к пешеходному переходу, возникнув непонятно откуда, а затем полицейский встал в позу. Ну, дык! Местная власть как никогда близка к народу, сразу за рядами людей в форме.
А время поджимает! Почему дядьке в фуражке не пустить? Всё равно ворота отделяют парковку для посетителей! Так фигли?! Обязательно нужно отправить дальше! Если ведра на колёсах нет, тогда шуруй ногами к другому входу!
— Такое вот… ксо… социальное… расслоение…
На споры с местной охраной у меня времени не осталось. Плюс этих гавриков тупо больше! Спрятались за щитами и пугливо таращат раскосые зенки.
И мне пришлось снова бежать… хромая из-за отбитой коленки, не замечая онемения усталых конечностей… работая на пределе и ругаясь сквозь стиснутые зубы…
А ещё у лифта дурацкое столпотворение! Поэтому я скачу как сайгак по лестнице и чувствую себя отвратительно, просто не бей лежачего.
— Ха… — дёрнув за ручку двери, врываюсь в светлый коридор: — Где тут фигов кабинет пятьсот четыре?!