— Адвокат Ким, мы вас слушаем, — разрешающе кивнул председатель.
— Считаю важным напомнить многоуважаемой комиссии, что показания свидетеля можно расценивать неоднозначно.
— Вариантов только два! — фыркает МунСоль. — Виновен или нет!
Лощёный клерк кивнул одному из секретарей, ждущему за столиком персонала.
— Обратите внимание на изображение…
Проекционные экраны опустились у стен. На белом фоне возникло название юридической конторы, его сменяет таблица с именами и цифрами. Большую картинку повторил плоский монитор на столе.
Что там за фигня? Первая колонка с именами… точно, не корейские… цифры в столбиках и названия школьных предметов…
— На экране табель успеваемости, — пояснил адвокат Ким. — Эти данные находятся в свободном доступе на официальном сайте учебного заведения. Красный цвет определяет интересующую нас позицию. Свидетель, вас не затруднит огласить первые пару слов?
Все смотрят на меня.
А я чего? Ну и прочитаю.
— Тао… Ангел… — осторожно произношу в микрофон.
— Совершенно верно! — оживился адвокат Ким. — У свидетеля крайне низкие показатели, причём не только в своём классе, но и во всей школе, где проходит обучение.
— Подумаешь… — тихонько шмыгаю в сторону.
Интересненько, какая будет успеваемость у самодовольного хлыща, пробей ему судьба в голову до полной амнезии!
— Эти данные за небольшой срок! — нервно взвизгнул МунСоль.
— Так и есть, — спокойно отвечает адвокат Ким, — но тенденция легко прослеживается, комса-ним.
(Комса [검사] — Прокурор.)
— На что намекаете?!
Лощёный клерк уверенно осматривает членов комиссии:
— Показания свидетеля вызывают большие сомнения! Как вы успели заметить, речь на уровне детского сада. Нечётко выражается, поэтому легко поставить под сомнение психологический возраст. Разве вы не заметили, что у Тао Ангел задержки в умственном развитии?
Важная комиссия недолго перешёптывается.
— Свидетель выглядит необычно… — хмурит седые брови председатель. — Но не умственно отсталым инвалидом. Может вести диалог и отвечать на вопросы.
— Согласно общему табелю, Тао Ангел находится в самом низу таблицы успеваемости, после большинства учащихся!
— Низкие показатели можно объяснить долгим лечением серьёзной травмы, — отметил авиационный следователь.
— Стоит напомнить, какой именно травмы! — довольно улыбается адвокат Ким. — Согласно больничной выписке, сильно пострадала именно голова.
— К чему клоните?! — вскинулся МунСоль.
Голос дурацкого прокурора сильно бьёт по мозгам, поэтому я морщусь и потираю виски.
— Показания расценивают, учитывая влияние общего физического состояния! — поучительно объявил адвокат Ким и строго уставился на меня: — Здоровье свидетеля крайне далеко от идеального, что ставит под сомнение достоверность любых слов.
— Слова, которые не выгодны именно вам! — злобно рявкнул МунСоль.
— Учитывая дальнейшие происшествия, мы считаем необходимым провести дополнительное медико-психологическое обследование, для оценки…
— Уже затратили слишком много времени! Разбазариваем государственные деньги, когда всё понятно! Адвокат пытается запутать ненужной информацией!
— Установить правильный ход событий, без всеобщей оценки, не представляется возможным.
— Будем всех пассажиров авиарейса проверять?!
— Всех, причастных к инциденту!
— А давайте начнём с младшего наследника семьи Пак!
— Какие могут быть сомнения в репутации многоуважаемого…
— Довольно!
Дых-дых-дых! Стучит деревянным молотком председатель, затыкая перепалку адвоката с прокурором.
Надо же, здесь такая фигня есть! А можно мне его позаимствовать и врезать жирному в рыло…
Качнулась седина, председатель комиссии опустил голову над погонами с высоким званием и смотрит на грузного прокурора:
— Свидетеля мы выслушаем в любом случае! Комса-ним! Переходите к конкретным вопросам.
— С подозреваемым знакомы?! — взвизгнул МунСоль, уставившись на меня во все глаза. — Знаешь этого… молодого юношу! Который сегодня присутствует здесь? Верно?! Он в самолёте…
— Уважаемая комиссия, у нас возражение! — хорошо поставленный голос легко заглушил визг прокурора. — Комса-ним задаёт вопросы так, чтобы выставить подзащитного виновным, — усмехнулся адвокат Ким.
— Послушаем свидетеля, отвечайте.
Хмурый парень медленно поднял взгляд на меня. У него выражение незнакомое, почти обречённость. Даже в наш первый разговор под мостом, дурик не выглядел настолько потерянным.