— Долг че-е-ести… — пренебрежительно вякает МунСоль, — поэтому честно правду говорить!
Я обвожу взглядом состав комиссии, многочисленных адвокатов, оказавшихся полностью бесполезными, и улыбаюсь знакомому чудику.
— Офицер Лим СанГи мне должен. Жизнь. Сегодня у него отличный повод вернуть этот долг.
На ум приходит беспокойное ворчание немецкого врача и обречённый взгляд из-под кучи одеял бизнес-класса, который сменился благодарностью, как давно это было…
— Слова Тао Ангел… — хрипло произносит СанГи, — полностью подтверждаю.
Одинокий военный едва заметно кивнул. Слегка наклоняю Фарэры в ответ. Долг уплачен.
— Щибаль, смелая девка… — шипит сбоку.
— И что вы мне сделаете? — нагло ухмыляюсь.
— Ответишь за свои слова!
Бах! Врезал по столу деревянный молоток.
— Комса-ним. Это последнее предупреждение.
Накося выкуси, жирдяй Хан МунСоль! Рухнули ваши планы. Паки моя дойная корова, и только мне позволительно ими вертеть.
— Нэ, — внезапно согласился МунСоль. — Такой уважаемый юноша мог споткнуться и расквасить нос! Пак Ган-сси, мы вас больше не задерживаем, — отыграв роль злобного баламута, он спокойно заявляет: — Мы требуем передачи в суд по делам несовершеннолетних, а пока изолировать Тао Ангел. Настолько пренебрежительное отношение к членам комиссии требует обязательного наказания в виде заключения под стражу. Преступник должен сидеть под надзором! Это будет наилучшим решением!
Жирный достал! Погодите-ка… А чего он такой спокойный?! Что получается? Тюрьма! Доигрались, ксо. Меня же посодют. Вот те на…
— Как так-то?..
«Закроют»
232
(6 декабря 11:44) В одном из зданий правительства. Квачхон.
Я несколько офигеваю от реальной перспективы жизни за решёткой, а напротив покидают место несправедливого приговора.
Дорогие адвокаты шуршат важными документами и закрывают кожаные папки. Благородная красавица вздёрнула острый подбородок и кивает младшему брату, пока тот щурит карие глаза, изучая состав комиссии.
Удивительное дело! Мне казалось, что конкуренты семьи Пак хотели испортить репутацию чудика, а они…
Под меня копают?! Так получается, судя по довольной ухмылке грузного прокурора. «Клиент дозрел, можно брать тёпленьким!» — именно такое выражение на его круглой морде.
— Ксо… — прячу взгляд и думаю на форсаже.
Похоже, меня обыграли по всем фронтам! Советовали же опытные люди держать язык за зубами, так нет, красоваться нам захотелось. И чего теперь? Ни за что, ни про что отправят в места не столь отдалённые, травку кисточкой красить.
Зашибись, как восхитительно! Бесполезный труд облагораживает…
Напротив кресла шумно отодвинулись, пока я изучаю лакированный стол и чешу висок, прикусив губу.
Прорвёмся! Варианты у меня остались…
— На каком основании? — послышалось спокойное уточнение.
— Вэ? — противно вякнули сбоку.
Многочисленные адвокаты замерли и удерживают лощёные задницы над креслами, а парочка аристократов осталась на местах.
Не пойму, они ждут особое приглашение?
Ан нет, парень наклонил к себе микрофон и продолжил громче:
— Какова причина задержки иностранного гражданина?
— Пак Ган-сси, — шипит МунСоль, — неужели обязательно объяснять, что свидетель признал вину, а вы полностью оправданы и свободны покинуть заседание. Прямо сейчас!
Напротив банда сусликов крутит головами. Адвокаты мотают идеальные причёски, дивясь вопросу своего подзащитного, затем слушают ответ грузного прокурора, а потом смотрят обратно.
— Уважаемой комиссии стоит внимательно изучить слова так называемого «признания», — спокойно предлагает Ган. — А напомнить их не составит труда секретарю заседания, — он смотрит на ассистентку за отдельным столиком, которая всё это время стучала по клавиатуре ноутбука.
Узнаю опрятную девушку из коридора, а та удивлённо моргнула и таращит глазки на членов комиссии.
— Давайте послушаем, — разрешил председатель.
— Йе! — отрывисто согласилась ассистентка. — Свидетель заявил… — она всмотрелась в экран ноутбука и неуверенно читает: — Пистолет был в руке моей… — милашка нахмурилась и виновато подняла раскосый взгляд на местных аристократов: — А Пак-сии неудачно сломал…
— Достаточно, — встрял МунСоль и быстро кивает: — Вот признание, которое всех устроит!
Кроме меня… Я шмыгаю носом.
— Ну а слова извинения за нелестное обращение, — ухмыляется МунСоль, — пусть семья Пак требует отдельно.