Эта что? Нельзя приставки к родовому имени добавлять? Во дела! Так, мы же по незнанию…
— Ещё раз! Зачитайте ответ свидетеля, но обязательно с самого начала! — Ган пристально смотрит на ассистентку, которая округлила глаза и послушно утыкается в монитор.
Настойчивый парень давит взглядом персонал комиссии, а главный адвокат прикрыл ладонью микрофон и что-то шепчет благородной красавице. Но та лишь слегка поводит великолепной гривой, кратким приказом его затыкая и возвращая респектабельных юристов обратно, словно послушных собачек.
— Главный свидетель скажет: пистолет был в руке моей… — вслух прочла ассистентка.
— Именно! — воскликнул Ган и смотрит на хмурого военного напротив комиссии: — А кто у нас… Главный свидетель?
— Слова Тао Ангел полностью подтверждаю, — глухо отчеканил СанГи.
Это что получается? Моя косноязычность спасла положение…
— Воздушный маршал признал неосторожное обращение с оружием, которое стало причиной стрельбы на борту! — радостно заявил адвокат Ким и победным взором осматривает членов комиссии.
— Возмутительно! — раскраснелся МунСоль. — Эти двое… Они же заодно! И выставляют нас идиотами…
— Государственный обвинитель по-прежнему хочет судебного преследования? — повысил голос Ган.
— Юридическая система должна отреагировать и показать всю силу закона, — важно кивнул МунСоль и строго предупреждает, тыкая пальцем: — А вы, младший наследник, не устраивайте помех правосудию и радуйтесь, что комиссия определила виновную сторону. Вам лучше подумать о семье Пак!
— Чем я занимаюсь! Нам крайне невыгодна шумиха вокруг событий на борту самолёта, — настаивает Ган, не замечая явной угрозы прокурора. — У обвинения есть жалобы пассажиров авиакомпании? Кто-то недоволен опозданием в пункт назначения? А может, будет заявление от пострадавшего?
Уверенный парень окинул взглядом одинокого военного и повернулся к членам комиссии, вопросительно поднимая густые брови.
— Министерство юстиции не решает за всех участников заседания, — согласился с ним председатель.
— Авиакомпания понесла убытки! — вскрикнул МунСоль и мотает толстыми щеками: — Обвинение действует в интересах экипажа!
— Назовите их нам, — легко парировал Ган. — В нашей стране все сотрудники авиакомпании поддержат мнение руководства.
— Правление Корея Эйр предоставило официальное заявление, — довольно улыбается адвокат Ким. — Оно гласит, что им достаточно запрета на использование авиационного транспорта, а судебное преследование их не интересует.
— Главный свидетель! — взвизгнул МунСоль и почти канючит у хмурого военного: — Сегодня, явившись на заседание комиссии, вы же хотели что-то добавить? После вынужденной отставки и оплаты лечения будет трудно выжить на базовую пенсию…
Напротив раздался бархатистый голос красавицы:
— Высоко ценящие долг люди всегда пригодятся нашей компании, мы об этом позаботимся.
Думаю, жизнь воздушного маршала наладится! А состояние грузного прокурора летит в тартарары. До чего же классна-а…
— Обвинение требует дисциплинарных действий по отношению к этой… радостной нахалке! — надулся МунСоль и тычет в меня пальцем.
Едрить, чего пристал? Когда мне удалось грузному мозоль отдавить? Или ему приспичило заказ исполнить…
— Понятное требование, — согласился Ган.
— Вэ-э? — опешил МунСоль.
— Но Министерство юстиции не занимается воспитанием несовершеннолетних подростков, даже таких, которые распространяют ложные сведения, начиная от мнимого приставания, заканчивая распусканием рук.
— Что за… — хлопаю ресницами в ответ на его обвиняющий взгляд.
Стопэ! Это же про гостиничный разговор, когда мне пришлось городить всякую чушь, играя роль жертвы. Но откуда парень узнал? Эта получается…
Про «Зверину» они тоже в курсе?! Вздрогнув, я смотрю на опасную красавицу, а та насмешливо изогнула выразительные брови.
— Твою ж… — тихонько бурчу, пряча взгляд.
— Воспитание несовершеннолетних, это прерогатива другого министерства, — уверенно продолжил Ган. — Чей представитель отсутствует в комиссии, но с удовольствием займётся решением данного вопроса.
— Уточните, Пак Ган-сси! — нахмурился председатель.
— Министерство образования, — пояснил Ган и улыбается: — Дисциплинарные пробелы легко восполнит школьное обучение, от которого старательно отлынивает нерадивый свидетель.
— Я возражение! — резко вскакиваю и кручу головой: — Тьфу! Опекун Ангел Тао протест законный! Мы не местные! Права не можете!