Заведение походит на старый «Норэбан» или местное караоке, где корейцы практикуют навыки пения. Частенько в таких местах зависают старшеклассники на отдыхе или усталые клерки после долгой переработки для поднятия духа в коллективе.
— Правда, вывеска слишком яркая! — хмурюсь на разноцветные огни, которые изобразили девицу с микрофоном. — Да и баров вокруг должно быть меньше, а всяких голозадых оболтусов тем более…
На соседнем здании меня смутила реклама, там стройная фигурка танцует у шеста.
— Разве тут можно прослушивания устроить… — задумчиво удивляюсь. — Фигня какая… чёт тут не то…
— ЧонСа-ян, — звонко окликнули с лестницы главного входа, — мы давно ждём!
Невысокая брюнетка устремилась ко мне. Сейчас она выглядит иначе: распустились короткие волосы, каштановая чёлка в беспорядке, раскосые глаза подозрительно сияют, а у вздёрнутого носика свежий румянец. Деловой пиджак где-то потерялся, на сотруднице телекомпании осталась серая юбка и белая блузка, воротник призывно распахнут.
— Аньё-о-он, — здороваюсь с девушкой, любуясь её хрупкими ключицами и явными достоинствами: — И Бона пиди-ни-и-им…
Непорядок, как ей не холодно…
— Идём! — сверкнув безупречной улыбкой, она тянет меня за руку.
Взбегая по ступенькам, мы пересекли широкие двери.
Внутри развлекательного заведения молодые девицы в фривольных нарядах расселись на стульях. У другой стены высокая стойка, откуда уставилась пожилая тётка:
— Бона, — заметил её старческий голос, — не слишком ли молодая…
— Не волнуйтесь, имо… — бойкая девушка тянет меня за руку в узкий коридор с рядами дверей, — вы же нас знаете.
Боковая дверь распахнулась, за ней отдельный кабинет. В сумраке мерцает широкий экран, напротив вытянулся длинный стол и мягкий уголок из зелёных диванов. На атласе фиолетовых стен кружат цветные блики от диско-шара у потолка.
— Я не могу уйти, потому что мне некуда идти…
— Моё сердце говорит прощай.
Микрофон поднят, высокая фигура в светлой рубашке и брюках стоит у экрана. Откинув голову с хвостиком серых волос, он продолжил петь сильным голосом.
— Я живу и плачу, потому что мне некуда идти…
— Моё тело не успокоить даже Смерти.
На лбу у певца, узлом к виску, повязан золотой галстук. Его худощавое лицо обернулось, сверкает идеальная улыбка.
— Моя бедная жизнь не мечта и не печаль…
— Я плачу тысячи лет, но всё напрасно,
— Чудо в небесах.
Песню я узнаю, та самая: «Я не могу сказать прощай», которую мне удалось найти в сети. Удивляет, что эта заунывная нудятина стала такой популярной, благодаря сериалу средней паршивости.
Громкая акустика звучит аплодисментами, на экране начался подсчёт очков попаданий в строки песни. Дверь за моей спиной давно закрылась.
— А вот и мы! — хлопая ладонями, Бона глуповато улыбается: — Мун КуДук пиди-ним…
Импозантный продюсер рассмеялся и смотрит на меня:
— ЧонСа-ян! Легко добрались?
— С приключениями… — удивлённо отвечаю, не совсем понимая, чего тут делаю.
— В таком случае, пьём! — воскликнул КуДук и упал на диван. Его галстук скосился, он потянул за него, вернув атласную ткань к распахнутому воротнику рубашки.
В непонятках я не сопротивляюсь торопливым рукам, которые расстегнули молнию толстовки. Остаюсь в школьной форме, меня толкнули на диван рядом с известным телеведущим. Старательная девушка обогнула стол и уселась напротив.
— Угощайся, — любезно улыбнулся КуДук, двигая ко мне высокий стакан с янтарной жидкостью: — Особый коктейль, только для тебя!
— Алкоголь, — сглатываю, опуская голову, — не могу…
Изучаю море аппетитных блюд на тарелках. Стол ломится от изобилия! Чего тут только нет, нашлась даже румяная выпечка с треугольниками сладкого десерта и шапками заварного крема.
Производит впечатление! Есть что отведать…
— Чан! — весело чокаясь, рядом опрокинули стаканы.
Мой остался нетронут.
— Там никакого алкоголя, простой энергетик! — из слепой зоны убедительно говорит мужской голос, его тон мягко упрекает: — Так дело не пойдёт, зачем показательно отрываться от коллектива? Старшим перечить нельзя, чему семья учила… ах да, детский дом… — задумчиво вспомнив, он шутливо извинился: — Мианэ! Пойми, нам работать вместе. Тебе, мне и ей…
Напротив отвлекает покачивание у тонкой фигурки. На розовом лице жарко пылают горячие щёки, от лучей диско-шара сверкнули раскосые глаза.