— Так! — хлопаю перед собой. — Где турбо-веник?
— Тур-бо? — удивилась ЧинЛи.
— Агась, тот самый, на котором Соха летает.
— Сонбэ…
Выжидающе смотрю на задумчивую девушку, пока она хлопает пушистыми ресницами. Мыслительный процесс идёт резво, особенно для корейцев, помешанных на всякого рода статусах и должностях.
— Как ведьма, — прошептала ЧинЛи и тихо прыснула в ладошку. Озорные искорки заплясали в раскосых глазах, на симпатичном лице расцвело удивление от моей экстравагантной выходки.
— Хы-хы, — Класс! Шутку оценили и веселье ей подходит гораздо больше.
Улыбаюсь, шагая в подсобку, где верчу головой. Совок на ручке и швабра притаились в углу. То, что нужно! Захватив подручный инструмент, я тащусь к месту катастрофы, постигшей суповую миску. Интересненько, сколько она стоит? Надеюсь не очень много…
— Ха, — легко усмехаюсь. Чего я парюсь? Налик Хитман подогнал, а остальных долгов выше крыши. Одним меньше или больше! Дурацкая посуда ничего не решает…
— Оставь, — ЧинЛи достала из-под стойки ведро и собирает крупные осколки: — Посуду разбила…
Шу-у-ух! Орудуя шваброй, я сметаю мелкое крошево в совок.
— Не проблема, — весело заявляю, — вместе быстро управимся.
— Нэ! — согласилась ЧинЛи и робко улыбается.
— Только берись осторожно! Смотри не порежься, куски довольно острые.
Присевшая брюнетка розовеет ушками и укладывает битое стекло в ведро, пока я прохожу шваброй у полки, сметая остатки за углом стойки.
— Чего они такие важные?
— Кто? — замерла ЧинЛи.
— Четыре красавицы, убежавшие наверх.
— Находишь их красивыми? — помрачнела ЧинЛи.
— Хэх… — хрипло фыркаю, — неа…
Очередной крупный осколок звякнул в ведре. Стройная официантка поднялась и отряхивает фартук. Брови она хмурит домиком, пока я заканчиваю уборку, высыпая битое стекло в мусор.
— Красавицы, в том смысле, — задорно ей улыбаюсь, — что поступили некрасиво.
— Они важные трейни и скоро дебютируют… — грустно кивнув, ЧинЛи прячет глаза, в которых мелькнула зависть. — Обязательно станут популярными артистами. Президент «ХИТ» очень талантлив, у него есть связи, их ждёт большой успех.
— Они простые задаваки!
— Но… — опешила ЧинЛи.
— Расфуфыренные девицы, которые ничего не достигли, а уже считают себя лучше других.
— Участницы «Гламур» упорно трудятся и…
— Их ждёт провал.
ЧинЛи смотрит на меня с удивлением, а я мотаю головой, качнувшись от очередного проблеска.
«Все любят это…» — отгремела необычная песня. Музыка простая, но исполнительница… Анимированная мультяшка?! Чушь какая! Значит… отправить на «чердак»? А почему неудача…
— Ты в порядке? — волнуется ЧинЛи.
— Забудь! — весело улыбнувшись, отворачиваюсь к проходу и стараюсь меньше сверкать зубами: — Выше голову! На нашей улице будет праздник, обязательно…
— Файтин, — согласилась ЧинЛи.
— Файтин!
Резко кивнув, я задумчиво смотрю на лестницу, куда ускакали испуганные девицы.
— А теперь основной вопрос, — хмыкнув, чешу в затылке: — Кто первый к сердитой хозяйке?
— Идём вместе, — предлагает ЧинЛи.
— Давай!
Вернув уборочный инвентарь, мы шагаем на кухню. Здесь блестит сталь практичной мебели, на газовой плите булькнула кастрюля, а в углу отсвечивает жесть широкой раковины. Середину помещения занял квадратный стол, над которым висят различные ковши и сковородки.
Запах обалденный! Свежий хлеб, сладость выпечки и что-то крайне ароматное…
Недавний завтрак оказался лёгким, поэтому внутри нет того ощущения, когда осталось только одно желание — завалиться на полку и покемарить до обеда, напротив, меня переполняет энергия!
Я хочу румяную булочку.
— Объявились, — сурово заметила Соха.
Тук-тук-тук. Она быстро стучит ножом по разделочной доске, нарезая овощи у центрального стола.
— ЧинЛи! Где тебя носит, почему за посетителями не следишь, кому убирать пустые чашки?!
— Йе, сонбэ!
— Стоять! Куда побежала? Сперва тесто смажь и поставь в духовку.
— Нэ, сонбэ! — ЧинЛи бросилась к подносу с румяной выпечкой.
Шагну-ка я за ней! Помогу, чем смогу…
Если тут работаю, значит, сниму-ка я пробу! Цапну одну булочку, крохатулечку, никто и не заметит.
— Ты! — сердитый взгляд стопорит моё движение вперёд.
Недовольная тётка прекратила стучать по доске и указывает на меня кончиком ножа, блестя остротой лезвия: