Опытные глаза быстро измерили высоту наличности, там явно больше, чем стоимость ремонта.
— Хочешь показать свою финансовую значимость, — оценил Хитман и качает головой: — Ангел, какой же ты ребёнок! Эти деньги, как понимаю, от семьи Пак?
Ксо, да откуда он всё знает! Обзывается ещё…
— Угу… — вяло откликаюсь, хмуря брови.
— Конечно, столь крупная сумма у Ангел на руках впервые, — усмехнулся Хитман. — Сразу виден сиюминутный порыв всё истратить. Пока договор не заключён, принять не могу, — двинув пачку обратно, он требует: — Забери.
Не хочешь, как хочешь! Ворчу про себя, пихая деньги в баул. Мне больше достанется!
— Ангел, не сори финансами. Всегда необходим запас на чёрный день. Отложи на образование.
— Я подумаю об этом, — слегка ему киваю.
— Мы хорошо поговорили…
Дзинь! Секретарь Ли достал мобильник и объявляет:
— Бойскауты. Через пять минут им назначено, саджан-ним.
— Интересное название… — задумчиво говорю.
— Рабочий вариант, — по-доброму улыбнулся Хитман. — Не прощаюсь, Ангел…
— Я тоже, спасибо за печеньки! — махнув рукой, топаю из кабинета.
В приёмной улыбаюсь парням на диванчике.
Проводив меня, секретарь Ли строго обратился к ним:
— Саджан-ним ожидает.
Вскакивая, бледный ЮнГи моргает заспанными глазами, хитрюга НамДжун весело подмигнул, а его долговязый сосед таращит зенки на вытянутом лице.
— Э-э-эй, ты… — начал было Джей, но приятели тянут его за собой в кабинет.
Быстро показав ему знак пальцами, я прыгаю к выходу.
«Корейское сердечко»
Скрестив указательный и большой пальцы, легко получить красивый жест с таким названием.
243
(8 декабря 10:04) Где-то в Сеуле.
Уютная терраса в окружении зелёных кустов принадлежит известному кафе. Обычно тут все места заняты, но сейчас под длинным навесом посетителей не осталось, кроме двух угловых столиков.
Ближе к кирпичной стене разместился седой старик в традиционном одеянии из голубого халата с широким поясом. Напротив него ветер растрепал короткие волосы у стройной брюнетки в чёрном костюме.
Поодаль от важных персон завтракает их свита. Рослый кореец в наряде стального цвета медленно отпил томатный сок из узкого стакана, его раскосые глаза изучают бритого амбала. А тот хмурит шрам между бровей, устраивая руку в гипсе на широкой груди, где ему пришлось распахнуть дорогую кожанку.
Видя неудобства амбала, тёмная брюнетка поднимает рассечённую бровь над солнечными очками в золотой оправе, её алые губы тронула едва заметная улыбка:
— Мы легко раскрутим «Жажду» среди молодёжи.
— Пощёчина общественному вкусу, — согласился старик. — Наглость и эпатаж привлекут их внимание. Идея с телевизионной передачей тоже замечательная.
— Девчонка сама умудрилась, такая пылкая натура.
— Это не то, что ЧонСа делает, а то, как это делает.
— Умный ребёнок, которого трудно понять…
— Зачем боссу Ян понимать, исполняй договор.
Худощавый старик уставился куда-то за горизонт. Солнце ему не помеха, его рука легко отыскала фарфоровую пиалу на круглом столе, где несколько тарелок румяной выпечки составили компанию светлой шляпе и дымчатым очкам в роговой оправе.
Тёмная брюнетка хмурит точёные брови и говорит:
— Зная конечную цель, я могу избегать ошибок.
— Во многой мудрости многие печали… — заметил старик, обдувая горячий чай: — Пф-ф… Дело, на которое босс Ян согласилась, проще исполнять, не глядя.
— Если действовать осознанно, я справлюсь лучше.
— Ха, ну если сильно хочешь… — белёсый взор плавно двинулся, утыкаясь в солнечные очки: — А личико открой?
На тихую просьбу тёмная брюнетка не реагирует.
— Значит, неуязвимой себя посчитала… — хлебнул чай старик и размеренно выговаривает: — Твоё стремление изменить свой образ мыслей, оно забавно. С другими, возможно, сработает. Но не с тем, кто хорошо знает тебя, а мы знакомы давно… — он сузил глаза. — Воздействие ЧонСа испытала?
— Да, — усмехнулась босс Ян. — У неё не получилось.
— У неё… Ха! Гордыня, это то, чем вы нравитесь.
Тёмная брюнетка слегка улыбается.
А старик её упрекает:
— Когда-нибудь она вас погубит. Видишь ли, многие преграды можно обойти…
Спокойно опустив пиалу, он потирает ухоженные ладони, находя широкое кольцо:
— Открой. Мне. Свои. Глаза.