— Подростков, которые запутались и нуждаются в спасении… — тихо уточнила Елена, изучая бледную мордочку с лихорадочным румянцем.
— Сами не знают, чего творят!
— Чья бы корова мычала! Ненависть, это сильное чувство, Ангел.
— Да… или нет… возможно… Понимаешь, они как богатенькие детишки в летней кафешке. Все громко веселятся, кидаясь свежей картошкой фри. Она такая золотистая и нереально вкусная! А аромат… ух… да он просто неповторим… Но они не врубаются! У дурацких счастливчиков вся жизнь впереди!
Почти крича, лохматая особа качнулась и дёргает руками в карманах поношенной толстовки, затем глухо цедит:
— Ну а ты стоишь у обочины и смотришь на их разгульное веселье… сжимая в кармане пачку самой дешёвой лапши… которую пришлось стянуть в магазине…
— Дети часто ошибаются.
— За что мне их любить?!
На бледном лице с длинной чёлкой сверкнул изумрудный глаз, пытливо изучая красивую блондинку. Та не смогла ответить на яростный вопрос, поэтому она задаёт встречный:
— Тогда зачем ЧонСа пела?
— Слава и деньги! — громко выкрикивает Ангел, размахивая руками. — Чтобы было лучше… тупо, мне!
— Так гораздо понятнее, — согласилась Елена. — По результатам телепередачи ЧонСа попала в зал славы. Для молодого новичка, которого всего лишь пригласили на разогрев знаменитостей, это невероятное достижение. Как нам стало известно, деньги у тебя появились, — хмыкнув, она демонстративно осматривает пустынный берег: — Почему ты здесь?
— Кризис веры, — словно оправдываясь, Ангел трясёт головой и качается на месте с тихим бормотанием: — Но как бы ни била жизнь, я всегда поднимаюсь и иду только вперёд.
— Похвально.
— У нас был уговор!
— У тебя было предложение, — холодно поправила Елена, — которое мы взялись обдумать.
— Задачу мне поставили, — напоминает Ангел. — Теперь я могу привлечь офигеть сколько внимания!
— Ситуация поменялась, — Елена ведёт ладонью по острой скуле к едва заметному шраму у подбородка и серьёзно информирует: — Трудно представить, кому удалось так сильно насолить, но ЧонСа хотят ликвидировать.
— Убить… меня…
— Сначала обратились к нам, — деловито объясняет Елена, — мы несколько заняты, но всегда есть другие…
— Ха-ха-ха! — звонкий смех далеко разлетелся над водами чёрной реки.
Будто призывая штормовые облака у горизонта, лохматая особа раскрыла свои объятия и заливисто хохочет:
— Ха-ха! Убить меня! Ха-ха-ха! Сколько я здесь, люди продолжают удивлять! — Ангел смотрит на хмурую блондинку и в сердцах восклицает: — Разрази их гром, какие неугомонные! Им не усидеть на жопе ров… кха…
Молниеносная хватка сдавила тонкое горло под красным шарфом. Сильная рука легко подняла тельце в мешковатой толстовке и держит его на весу. Льдистые глаза опасно сверкают, когда Елена приблизилась вплотную и холодно произносит:
— Прекрати истерику, всё слишком серьёзно.
Тонкие конечности опустились, лохматая особа даже не пробует вырваться. На бледном лице с лихорадочным румянцем широко распахнут изумрудный глаз, другой закрыли чёрные волосы. Алые губы растянул кривой оскал:
— Ха-а… И что ты… Мне сделаешь?
От физического внушения нет желаемого эффекта, поэтому недовольная блондинка медленно отпускает хватку и сухо говорит:
— Мы предлагаем выход. Есть способ покинуть страну, уехать в Союз.
Качнувшись на ватных ногах, лохматая особа трёт тонкую шею и хмурит густые брови, а затем тихонько спрашивает:
— Какой ещё Союз? Разве… он не распался…
— Союз распался? — удивилась Елена. — Да ты бредишь.
— Не, мыслю трезво… вроде… — по-детски хлопая длинными ресницами, Ангел уточняет: — И кто там главный в этом вашем Союзе?
— Генеральный секретарь Владимир Владимирович Ленин.
— Ч-чего?! И-ик… — от удивления Ангел часто заикается. — К-какой т-такой Л-Ленин?
— Владимир Владимирович, — спокойно повторила Елена и добавляет: — Внук Владимира Ильича.
— О… бал… деть…
Лохматая копна тряхнулась, на бледном лице зажмурились крупные глаза, словно пытаясь сбросить приставучее наваждение.
— У тебя крайне слабое представление о мире вокруг, — констатирует Елена. — В Японии бедным сиротам не преподают географию?
— Было очень мало времени, — бормоча, Ангел часто моргает: — Союз… Ленин… всё по-другому…
— Ты… странная… — тяжко вздохнула Елена и задумчиво произносит: — Действительно, мне проще свернуть тонкую шею прямо здесь, но данная перспектива тебя не пугает.
— Неа, — сжав губы, Ангел поводит головой.