— Не робей, Ангел! — важно кивнул старший. — Будут неприятности, сразу обращайся к нам в участок! Поможем, чем сможем!
Сердитая тётка опешила и таращит глаза.
— Приятного аппетита желаешь, — опомнилась Соха, — нарочно загоняешь меня в неловкое положение…
— А что мне…
— Дакчё!
(Дакчё [닥쳐] — Shut up. Заткнись.)
— Пф-ф…
Фигура в оранжевом насупилась и пыхтит себе под нос, удобнее перехватывая ношу в руках.
— Сейчас говори, — тихо приказывает Соха, — что ошибка произошла по твоей вине, а затем извинись.
Бледное лицо мертвеет на глазах: насупленное выражение и робкая улыбка исчезли, острый подбородок упрямо сдвинулся вбок.
— Почему молчишь, — угрожает Соха, — штрафом не отделаешься, если не признаешься…
— Я не извиняюсь, — тихо, но твёрдо отвечает Ангел.
Необычная парочка замерла у прозрачных дверей. Фигура в оранжевом держит перед собой треугольную голову, хмурым видом демонстрируя непоколебимую уверенность и даже не думая реагировать на рассерженный взгляд хозяйки, пока та поправляет зелёный халат, складывая руки на груди.
— В кладовку, — требует Соха, — живо.
Дёргая хвостом и косолапя ногами, лохматая особа виновато обходит бар, скрываясь во внутренних помещениях.
Следом конвоирует недовольная тётка:
— Кушайте, не отвлекайтесь, — говорит она полицейским. — Работа у вас такая важная, много сил нужно.
— Имо-ним Соха, креветочный суп великолепен! — сделал комплимент старший. — Не будь строга с персоналом, Ангел хороший парень.
— Айщ… — напоследок шикнула Соха.
За столом молодая напарница удивилась:
— Сонбэ, вам показалось… Разве в костюме парень?
— Девушка раздаёт листовки, — усмехнулся старший. — Смогла бы так?
— В таком виде… думаю, нет.
— Значит, парень. Метод дедукции! Учись, стажёр.
(Тем временем) Кладовка бара «Помятая Креветка».
Фарэры занимают законное место. Обойдя грузовичок, я топаю к журнальному столику и швыряю треуголку на диван.
— Вредная домомучительница! — недовольно ворчу. — Дурацкая тётка! Чего она пристала? Зачем мне извиняться?! Не в моём стиле…
Если подумать, то моя вина присутствует: делать настолько щедрое предложение местным полицейским глупо, в то же время, служивые обедают за мой счёт, а значит, инцидент исчерпан.
— Дерзкий паршивец! — шипит за спиной.
Оборачиваюсь к грозной тётке, которая продолжает обличительно выговаривать:
— От рук отбился! Никто ему не указ! В чужих краях разучились воспитывать подрастающее поколение! Кто из тебя вырастет, если старших не уважаешь!
Началось! Я жмурюсь. За что мне это всё…
— Ешь кимбап, а затем отработай два часа! Не вздумай обещать непомерных скидок! Говори только о том, что есть в буклетах. Понимаешь меня?
— Обед?.. — растерянно хлопаю ресницами. — Мне?
Держа важную осанку, Соха закрыла глаза и качает скуластым лицом:
— На моей кухне никто не останется голодным!
После столь важного заявления, она демонстративно отвернулась.
— Хорошо сказали, — признаю в уходящую спину.
— После еды зубы чисти… — ворчит Соха, покидая кладовку.
Меня кормить будут? А где?!
На столике отыскалось любопытное блюдо: нарезанные кружочками чёрные рулеты блестят обёрткой из прессованных листьев морской капусты, внутри отварной рис, свежие овощи и чего-то аппетитное.
Похоже на суши-роллы, которые довольно популярны в японской кухне! Не терпится попробовать…
Сбросив баул, который отдали нахаляву в вещевом магазине, я срываю липучки и торопливо выбираюсь из дурацкого жилета. Усталые ноги гудят, сказались многочасовые прогулки на свежем воздухе, а меня ожидает вторая смена: дозаправимся и двинем.
— Как так-то… — бормочу, догрызая очередной рулет.
Хозяйка Соха крайне вредная, но отлично готовит! Еда практически тает во рту!
— Обалдеть, как вкусно! — обмакнув ролл в соевый соус, кайфую от наполнителя из ветчины.
Теперь я ощущаю себя не в своей тарелке.
Исключительную язвительность бабки компенсирует талант повара. Вот же, гадство! Точняк, не видать мне добавки.
— Подстава-повстаф… уху…
Стоило втереться в доверие! По чуть-чуть, стратежно, тактически. Сделанный вывод меня раздражает…
Что я делаю с вещами, которые расчёсывают мне нервы? Правильно, они попадают на страницы со всякой чушью!
Из внутреннего кармана толстовки я достаю старый блокнот и ищу свободное место, листая дурацкие рисунки.