«Брат, я с тобой. Помогу», — объемным звуком прозвучало где-то в затылке.
«Рад, что ты здесь!»
Фух, явился, не запылился! Но я правда был рад и, судя по легким мурашкам, пробежавшим по шее, Муха тоже.
Захар подогнал «буханку», чтобы фара максимально освещала следы, где волокли тела. А потом, вероятно, оценив мою тень, закрывшую всю дорожку, сдал назад. Подошел ко мне и протянул фонарь какой-то хитрой стимпанковской конструкции с возможностью светить как обычным светом, так и святым. Сейчас горела половинка обычного. Но я отмахнулся и достал флакончик с ночным зрением. Не экономно, зато руки свободные.
Прилива сил я не почувствовал: и так под завязку! Причем было ощущение, что это моя «завязка» стала повыше, по сравнению с прошлыми разами. Сейчас мне и мэйна бы хватило на большее количество заклинаний.
Вот теперь вообще хорошо: снега нет, половинка луны пробивается через деревья, фары не слепят — следы с пятнами крови стали четче. Точно волокли кого-то и не одного. Один след рваный, будто кто-то сопротивлялся. Потеки кровавые, видимо, остались от владельца руки, которую мы нашли. Ровные дырочки в снегу — явно от паучьих лап. А второй след — почти прямой, продавленный сапогами. И на деревьях снег сбит четко вдоль дороги, как раз там, где деймосы цеплялись крыльями.
Метров через двадцать цепочка следов завернула и стала петлять между деревьями. Я старался идти тихо, смотрел под ноги, но и снег предательски похрустывал на морозе, и у Захара каждые пять шагов скрипели металлические суставы протезов.
Первым разрыв почувствовал железный человек. Либо опыт сказался, либо свои какие-то локаторы у старика имелись: типа как старые кости ломит на ветренную погоду. А потом уже и я разглядел бледное мерцание на деревьях. За ними открывался вид на поляну, большую часть которой скрывали кусты, но там точно кто-то был. Я слышал отголоски лая, рычание и обрывки человеческой речи.
Я переключился на ауру, но расстояние для меня было еще большим, поэтому увидел только слабое мерцание, будто мыльный пузырь переливается с розового на голубой.
— Там человек на дереве и какие-то звери, — шепнул Захар, — скорее всего, волки. Обычные, так что ты «светляки» не трать зазря.
Метров через пятнадцать я и сам их заметил. Поляна была небольшой, не больше десяти метров в диаметре. В центре трепетал разрыв необычного желто-розового цвета. Снег перед ним пропитался кровью, а по кругу со всех сторон росли толстые деревья. Ни человеческих тел, ни монстров я не увидел. Но в просветах между заснеженными стволами носились серые тела.
Три, может, четыре волка, стоя спиной к разрыву и боком к нам, рычали и кидались на одно из деревьев. Причем явно пытались достать кого-то наверху.
Я зарядил в оба ствола обычную дробь, выбрал дерево, перед которым было свободное пространство на тот случай, если волки рванут на меня, прицелился и выстрелил в скопление серых тел.
Рычание моментально сменилось визгом, волки заметались и бросились врассыпную, оставив одного истекающего кровью подранка. Я выстрелил второй раз в мелькнувший за деревьями хвост и перезарядил ружье.
— Не гони только, — крикнул Захар, — я чувствую, что там что-то еще есть.
Я оглянулся, прислушиваясь к ощущениям. Ничего толком не заметил, но на всякий случай вынул обычные патроны и зарядил зажигательные.
К поляне мы подходили медленно, останавливаясь за каждым деревом и приглядывая за спинами друг друга. Слышали голос — кто-то сперва жалобно просил о помощи, потом перешел на истерику.
— Помогите! Кто здесь? Скорее, эта тварь пожирает меня, спасите! Я заплачу, только скорее!
— Ты кто? — крикнул Захар, держа на прицеле дерево, из-за которого доносился голос, и махнул мне рукой, мол, обходи.
— Я Степка Колькич, купец… — тут послышался хрип, будто кто-то сдавливает мужику горло. — Шкорее…
Я выскочил на поляну, держа перед собой ружье, и чуть не пальнул от неожиданности. К такому меня этот мир еще не готовил.
На толстом дубе, примерно на двухметровой высоте, висел человек. Не совсем висел, а, скорее, растянулся на стволе, распластанный и вмурованный под кору. Несмотря на грубую корку, легко считывались все изгибы тела и даже элементы одежды. Свободным оставалось только лицо, но кора разрасталась и медленно, но верно, тянулась по шее, стараясь покрыть всего человека. Еще чуть-чуть — и дышать он уже не сможет.
Я оглянулся на остальные деревья и заметил еще два нароста в человеческий размер, причем ближайший ко мне был недокомплект — видать, тот самый бедолага, потерявший руку.
А еще в корнях одного из деревьев я увидел раскуроченную нору с маленькими, разорванными в клочья меховыми тушками. Некогда белые и пушистые, с красивым мехом зверьки сейчас выглядели так, будто их в блендере нашинковали. Один мертвый комочек был покрупнее, остальные совсем еще крохотули, в ладошку поместиться смогли бы.