Пощелкали затворами и дали второй. Мы с Гидеоном не отставали. Двойной выстрел из ружья, контрольный из нагана — и я записал на свой счет еще одного деймоса.
Запылали костры изгнания, и сила потекла рекой. Пахомовцы выглядели так, будто им только что пенсию подняли, а несколько лет жизни, наоборот, скинули.
А в моем сознании промелькнул образ Мухи, показавшего мне большой палец. Может, это просто мозг старался таким образом визуализировать обретение непонятной для него силы. Но я чувствовал, что стал сильнее, — это факт неоспоримый.
— Эй, здесь тупик!.. И здесь тупик… А вот тут завал, но есть щель! — крикнул Гидеон, с фонариком бродящий между отнорками. — Пахом, харе когти рвать, осмотрите лучше все гнезда, может, упустили что. Матвей, давай щель расширим, и ты попробуешь пролезть?
— У меня есть идея получше, — ответил я и отвинтил крышку душелова. — Белка, выходи.
***
Москва. Императорская городская библиотека-архивъ.
— Граф, мы тратим время зря! — практически простонал худой мужчина в дорогом костюме, поставив на стол стопку старых, пыльных книг. — Какая разница, если мы узнаем, какое поручение император дал Исаеву? Нужно немедленно отправить туда людей и помешать ему.
— Тс-с-с, не шумите, — понизив голос, ответил собеседник и оторвал голову от книги. — Вы серьезно? И что, развяжем войну? Это императорский пес Исаев со своей личной гвардией! Вы даже с мальчишкой Гордея не смогли разобраться. Где он, кстати, сейчас?
— Смею напомнить, вы тоже не смог… — начал мямлить худой, но осекся под тяжелым взглядом, тихонько кашлянул и продолжил уже совсем другим голосом: — Временно выпал из-под нашего контроля. После провала Павловского и зачистки наших агентов вокруг Белого Яра, мы потеряли доступ к части информации. Но границу губернии он не пересекал.
— Ищите. Пусть Павловский ищет сам и пусть закроет этот вопрос.
— Он в розыске, скрывается в Томском убежище братства, — покачал головой худой.
— Вот пусть и докажет, что мы должны дать ему второй шанс. И следите за Исаевым. Император не должен получить то, что найдут в захоронении первых учеников Пересвета.
Мужчина развернул книгу, поднял ее и с победной улыбкой ткнул пальцем в размытые от старости строки.
Глава 8
— Гидеон, прикрой меня! — Я выбрал небольшую выемку в скале и сел в ней, положив перед собой ружье. — Не знаю пока, как с этим работать, возможно, буду далеко.
Священник не стал задавать вопросов, кивнул и начертил линию вокруг меня, бормоча какую-то молитву.
Окей, приступаем! Я мысленно потянулся к душелову. В сознании возник образ органайзера с пятью отделениями. Не тюрьма, без стен и потолка, а темные бескрайние пространства с подсветкой только в месте нахождения фобоса.
В первом — Муха. Я, похоже, застал его в момент тренировки и увидел серию упражнений: он упал, отжался, вскочил, несколько раз пробил по невидимому противнику, опять упал. Боксер ощущался как мячик-прыгун. Крепкий, резкий и ярко окрашенный.
Во втором — мэйн. Я видел только черную спину. Фобос сидел на полу, сгорбившись так, чтобы я ничего не разглядел будто он там увлеченно кошку препарирует или куклу вуду шьет, хихикая над успехами. Ощущение уже совсем другое от него. Как здоровенный тесак с липкой от крови рукоятью. Но не признать, что тесак мощный, я не мог.
В следующем занятом «номере» проживал горностай. Он сменил цвет меха на летний, белыми остались грудка и шея, а спинка вылиняла в светло-коричневый. Уже не совсем малявка, кстати. Зверек подрос.
Игривая Белка, чуть с ума не сошла от радости, когда я позвал ее. Сначала проявилась в нашем мире и вызвала удивленную улыбку Гидеона, а потом я уже перехватил управление. Полумрак с яркими пятнами фонарей «гвардейцев» сменился на черно-белую картинку, четкую вблизи и размазанную на уровне обыскивающих пещеру людей.
Неожиданно мне передалось игривое настроение Белки, захотелось вскарабкаться на Гидеона и цапнуть его за нос или ухо. Но фигушки! Я только приблизился к Гидеону, чтобы в памяти зверька запечатлелся его запах, и, преодолевая легкое сопротивление, как от джойстика с виброоткликом, направил нас с Белкой в сторону завала.
Как будто веб-камеру на кошку прицепил. Все вроде знакомое и понятное, но с нового ракурса приобретало увеличенный и таинственный вид.
Я забрался на вершину камней, запечатавших проход, и протиснулся под огромной глыбой, которая больше всего мешала разобрать завал вручную. Уперся в следующие камни, нашел проход правее и пробрался еще чуть дальше. Будто в тетрис играю, только не наваливаю сверху кривых палок, а пробираюсь в дырках, которые мешают линии закрывать.