Я насчитал одиннадцать жетонов. Так, еще двоих не хватало. Сколько было гражданских: археологов, геологов, просто сопровождающих — так сразу и не скажешь, но сапог и ботинок в пыли было сильно с запасом.
Я заметил свечение с той стороны, где еще не был, и вернулся к кострищу. Нашел еще одно тело: наконец-то не только кости, а высушенного худого мужчину в плотных кожаных доспехах, и с оружием в руке.
Мумия оказалась неполной — не было головы и левой ноги примерно по колено. Штанина была подвернута, а культя перевязана тряпками и затянута кожаными ремнями. В левой руке мужик сжимал тонкую палочку и еще несколько похожих валялось рядом — две коротких и одна длинная, как у него.
В правой руке у него было оружие, похожее на клевец. Я узнал острое клюв-лезвие с одной стороны и пятку, как у молотка, с выступами по краям и гравировкой в виде креста, как на Орденском жетоне. Металл выглядел так, будто его только что почистили. Необычный сплав, напоминающий дамасскую сталь с серебряными прожилками, весь был исписан церковными знаками, среди которых в металл было вплавлено два камня. Они-то и светились бледно-молочным светом.
Клевец мне понравился. По моим представлениям, именно так и должен был выглядеть предмет, если не легендарного, то хотя бы эпического уровня, до которого мне в иерархии Ордена пока как раком до Китая. Вот за ним я точно сюда вернусь.
Попробовал схватить его лапками, но чем ближе приближалась Белка, тем ярче разгорались камни. А когда наш коготок уже почти прикоснулся к рукоятке, к совершенно целому кожаному ремешку, то по оружию пробежало несколько искр, и я отдернул лапу. Черт его знает, может, это защита от фобосов, и ей без разницы, светлый или темный.
Двенадцатый. Я нашел двенадцатого.
Оставалось бы еще найти дневник, в котором, как в лучших традициях компьютерных игр, было бы написано что-то в духе «день такой-то, еда закончилась, кинули жребий, кого съесть первым». Может, и не целиком съесть, а сначала ногу. А потом руку.
Без дневника непонятно. Я мог только предполагать, как повели себя два десятка запертых людей и кто лежит передо мной — последний счастливчик, сам съевший свою ногу, или тот, кто отдал ее в первом круге голосований? Или предпоследний, учитывая пропавшую голову. Но где тогда тринадцатый?
Мысли, что здесь могли победить гражданские, у меня даже не возникало. И честно говоря, вообще не хотелось анализировать, представлять, как они здесь выживали. Похороненные заживо, отчаявшиеся пробить выход. Но они надеялись, что их спасут, сходили с ума, ели друг друга, но надеялись. Вот только дела до них никому не было.
И если я хоть что-то понимал в фобосах, в механике их появления, то эта пещера должна быть переполнена болью, страхом и страданиями. Даже если Орденцы и могли держать себя в руках, хотя по трупу этого не скажешь — он вытянул длинную, но его убили, то гражданские — нет. Понимали, что их забьют, как скот. И ждали этого, сходя с ума от страха.
Я еще раз пробежался между вещами и мусором, пытаясь понять, куда же делся последний, но заметил только более тонкий слой пыли, похожий на следы, уводящие дальше в темноту. И пошел по ним, виляя от стенки к стенке, чтобы ничего не пропустить.
Обнаружил еще несколько скелетов и кучу разбросанных костей. Нашел место — большой плоский камень, на котором «разделывали». Там тоже росли грибы, а рядом валялось несколько затупленных тесаков, тряпки и кожаные ленты для перевязки. Еще было несколько мест, где пытались ломать стену, но в итоге часть из них превратилась в отхожее место.
И только метров через сто я увидел сужение и несколько новых тоннелей. В первый было даже не войти: опять целые глыбы, которые не поддавались киркам. Во второй я прошел метров десять, но опять уперся в камни. А вот в третьем было что-то новенькое: те же камни, та же глыба, но расколотая на несколько частей и вжатая в стену.
Именно отсюда тянуло холодом, и здесь был проход дальше. Не аккуратно откопанный на всю ширину и высоту тоннель с унесенными из прохода камнями, а будто здесь червяк прогрыз себе ход. Овальная дырка, в которую на корточках мог протиснуться человек. Края неровные, но гладкие — будто оплавленные.
Тоннель за завалом изменился, и если балки с обшивкой закончились уже давно, почти сразу, как мы свернули в отнорок с кротами, то здесь все началось опять. Плотно подогнанные каменные плиты на полу, сводчатый потолок, где стали появляться надписи, которые я не смог прочитать.
Через пару метров в полу обнаружилась дыра — это одна плита просела вниз. Белка подошла к краю и свесила мордочку, а я разглядел очертания острых пик и насаженный на них старый труп с длинными волосами.