Это были люди, только испорченные. Не какие-то там метафорически «познавшие тьму» еретики, а в прямом смысле слова с кучей дефектов. Серая старческая кожа, язвы, лопнувшие и засохшие кратеры от оспы — у всех без исключения. Шрамы на губах, носах и ушах — тоже. То ли собаки рвали, то ли само от сифилиса отвалилось, но дырявости разной степени глубины были у каждого второго. А самые мерзкие еще и скалили острые короткие зубы. И я вот не был уверен: специально ли это подпилили, как в некоторых субкультурах делают, или так само выросло.
Выглядели они опасно. Сухие, поджарые хищники. И это не истощение от плена и голода — Захар рассказывал, что они всегда такие. Из геймерского прошлого всплыл образ лича, только без посоха, пафоса и странной элегантности. Берсерка-ветерана, например.
***
На восьмой день за мной, наконец-то, пришли. Молчаливый «падаван» провел меня по пустым каменным коридорам и оставил в круглом помещении с двумя стульями и допросным столом в центре. Только лампы, чтобы в лицо светить, не хватало. Я сел на ближайший стул и стал разглядывать царапины на столешнице.
— Простите, что заставили так долго ждать, — услышал я и поднял голову. В двери появился мужчина, похожий на банкира. На вид ему было лет пятьдесят. Костюм-тройка, гладковыбритое лицо, очки в тонкой оправе — выглядел инквизитор настолько стильно, что, предложи он инвестировать в крипту, я бы прислушался.
— Вы про сейчас или в общем?
— Про все, — улыбнулся мужчина. — Меня зовут Родион, я старший дознаватель обители.
— Очень приятно. Матвей Гордеев, — и я улыбнулся в ответ.
— К нам нечасто приходят мнемоники, — развел руками Родион. — Пришлось дополнительно изыскать необходимое, кхм, оборудование.
— Что же меня ждет?
— Матвей, послушайте, — инквизитор перешел на отеческий, заботливый тон, — навыки мнемоника практически безграничны! Их можно применить во благо, но можно и ради зла. Наша с вами задача — понять, насколько ваше сердце склонно к тому или другому. Что победит? Человечность или жажда силы? Но довольно философии, просто хочу предупредить, что некоторые, кхм, методы слегка далеки от гуманных.
— Пытать меня будете?
— Ну, что вы? Какое там пытать! — махнул рукой Родион, а потом, смущаясь, добавил: — Ну, если только чуть-чуть.
— На слово, я так понимаю, вы мне не поверите?
— К сожалению, нет. — Улыбка Родиона уже начала меня подбешивать. — Но поговорим мы обязательно и начнем прямо сейчас.
— Понятно, только бизнес… — насчет «и ничего личного» я уже про себя продолжил, глядя на непонимающее лицо инквизитора.
— Вы о чем?
— Да, это я так, на своем, на демоническом, — я усмехнулся, чувствуя, что начинаю нервничать.
— Шутите? — кивнул Родион. — Зря вы так, мы же как лучше хотим. И наша с вами главная задача — не найти в вас ничего демонического. Приступим? Сейчас я только правдоловы активирую…
Я кивнул, глядя, как Родион подвешивает в воздухе (безо всяких нитей) небольшую стеклянную капельку. Еще две таких же он легким движением руки катнул к моей голове. Черт, все-таки есть у них какой-то магический детектор!
Ладно, прорвемся. Не факт, что это все вообще работает — может, показуха. Я уселся поудобнее и на несколько часов оказался на приеме у психиатра. Смесь собеседования и терапии.
«А когда вы первый раз ощутили силу фобоса?»
«А что почувствовали?»
«А как справлялись?»
«Могло ли это быть не ваше желание?»
«Будь у вас выбор, вы бы сделали это снова?»
И так далее и тому подобное. Все вопросы крутились вокруг того, насколько я кайфанул, испытав силу. И что я испытывал, когда применял ее для убийства людей. Потом пошло по второму кругу, но поменялись формулировки и появилось оценочное суждение. Довольно оскорбительное, кстати.
«Будучи таким слабым, что вы испытали?»
«Обидно ведь было, что вас ни во что не ставят?»
«Вот если бы вас травили в детстве, чтобы вы сейчас сказали обидчикам?»
«Понимаю, для многих мужчин большая моторка является компенсацией маленько… У вас тоже так?»
Этакие противные подколы, за которые у нас на районе даже выйти бы не позвали, а на месте пояснили, кто там и что попутал.
Но я пропускал мимо ушей. И не врал, но, когда признавался, что сила мне понравилась, представлял, что я говорю про прыжок с парашютом.
Шарики кружились над головой и меняли цвет в зависимости от моих ответов. Логику я не разгадал, поэтому просто расслабился, представил себя слоном, которой не обращает внимания на моську, и ждал, пока Родион выдохнется.