Объявись этот недопсихолог где-нибудь на третий день, я бы все ему высказал. А сейчас я был спокоен. Слово «смирение» пылающими буквами стояло перед глазами, а в затылке свербило другое: «Контроль».
И если я правильно считал частые полуулыбки инквизитора, именно на контроль меня и проверяли.
Инквизитор достал из кармана мой душелов, поводил им перед глазами. Разочарованно хмыкнул. Встал и прошелся вокруг меня, держа душелов у меня на виду. Не знаю, что он там себе надумал. Что я, как Рокфор за куском сыра, сейчас за фляжкой подорвусь? Или как безвольный лунатик за ароматным дымом кофе из рекламы?
— Все в порядке? — участливо спросил инквизитор и положил флягу на стол. — Вы бледный? Что чувствуете? Хотите, чтобы я замолчал? Хотите поднять? Открыть? Или, может, хотите меня ударить?
— Не льстите себе, Родион, — я посмотрел в глаза инквизитору. — Не работает ваша провокация. Я нормальный. Не маньяк, я просто голодный.
— Ну, как знаете. Тогда перейдем к следующему этапу…
В стеклянной капле, которая висела между нами, мелькнуло темное отражение, но среагировать я не успел.
Сзади на голову накинули пыльный плотный мешок, выбили стул и уронили меня на пол, прижали и стали заламывать руки. Я дернулся. Хоть и понимал, что это опять проверка, но рефлексы сработали раньше. Успел пнуть кого-то ногой, толкнуть плечом и даже боднул куда в лоб.
И получил в ответ! Нога, ребро, спина — молотили какой-то обманчиво мягкой дубинкой, похожей на резиновую. Опять хрустнуло в ребре и заломило в висках — резкая, острая боль пришла сразу с двух сторон, и все закончилось краткой черной вспышкой перед глазами.
Я еще раз дернулся и почувствовал, что руки свободны. Бросился в сторону, сбил стол и юркнул под него. Прислушиваясь к топоту сапог, я сдернул мешок и сразу же скорчился от удара дубинкой по ногам. За которые меня схватили и выдернули из-под стола.
Надо мной стояли два монаха с короткими черными дубинками, а за их спинами прятался Родион и раздавал команды.
— Завалите этого щенка, нечего такому отродью делать среди обычных людей!
— Родион! Хватит, это уже ни в какие рамки… — договорить мне не дали — сразу две дубинки полетели мне в голову.
Увернулся я только от одной, вторая отожгла плечо и отбросила меня в сторону Родиона. У него в руке тоже появилась дубинка, и он замахнулся.
— Харе уже! Мир, дружба, жва… — закрываясь локтями, крикнул я, но Родион замахнулся, вынуждая меня броситься в сторону.
И я почти ушел, но попал на встречный удар с ноги. И сразу же снова! Опять обманка с замахом, под который я бросился, чтобы сократить дистанцию и попытаться скрутить инквизитора. Но налетел на невидимую стену. В глазах Родиона зажегся озорной огонек, он выставил руку и применил силу.
Меня будто спеленали, оторвали от земли почти на метр, качнули из стороны в сторону и бросили на пол. А инквизитор лишь ладонью поводил, телекинетик чертов.
Я застонал, встал на четвереньки и пополз в сторону двери. Попытался доползти. Меня догнали монахи стали лупить по ногам, по копчику, перебили левую руку, и я рухнул на пол, стукнувшись лицом о камень.
Проморгался и заметил душелов, упавший со стола и откатившийся в трещину между камней. Ну, капец вам, уроды…
Глава 2
Я схватил душелов. Холодная, тяжелая фляжка. Пальцы легли на ребристую крышечку. Я почувствовал злобную сущность Мэйна, а потом и Муху — его кровожадное нетерпение. Душелов тянулся ко мне, запертые фобосы наперебой шептали призвать их.
За спиной закричал Родион:
— Скорее, не дайте ему воспользоваться силой!
Я кувырком ушел к стене, поднялся и выставил фляжку перед собой, будто гранату без чеки. Инквизиторы замерли. Родион, стоящий в центре, махнул своим подручным, чтобы окружили меня, а сам разминал пальцы и нехорошо улыбался.
— Ну что, слабак? Ты получишь то, что заслужил. Как и твой бездарный отец, — сплюнул на пол инквизитор и поднял руки, готовя какой-то свой телекинезный трюк.
— Родион, прекращайте, — хрипло сказал я и начал скручивать крышку. — К черту ваши методы, порезвились и хватит.
— Мать твоя так же говорила…
— А вот это щас обидно было… Но как-то совсем уже несерьезно. — Я сделал небольшой шаг вперед и стал убирать душелов за спину. — Я не буду с вами драться…
На последнем слоге я метнул фляжку в голову инквизитора. А когда он инстинктивно поднял руки, чтобы закрыть лицо, я подскочил и со всей дури ударил его ботинком между ног.
И чуть не рухнул, когда нога со свистом рассекла воздух.
В голове что-то пискнуло, и капельки правдолова, которые все еще кружились над головой, мигнули и плавно спикировали к столу. Я моргнул и озадаченно уставился на свои руки, спокойно лежащие на столешнице. Какого хрена я снова оказался на стуле и что произошло с комнатой? Ни следов драки, ни дюжих мужиков с дубинками — один вспотевший и взлохмаченный Родион. Он сидел напротив меня и ожесточенно тер виски.