— С соусом. Там все на столе, посмотри рядом с блендером. И не уходи от ответа.
Я глянула на ягоды и сироп в миске, рядом с которыми стояла еще баночка сладкого растительного масла. Там же на холодильнике был пришпилен рецепт этого самого соуса. От умопомрачительного запаха пирога потекли слюнки.
— Для меня это… несколько личное.
— Ну так мы с тобой и не последние люди друг другу. Верно?
Зои раскрыла форму с пирогом, не глядя на меня, я же задумалась над ее словами. В самом деле, все врачи рекомендовали общаться (и мне, и окружающим) так, будто ничего не случилось. При этом держа в голове то, что все уже никогда не будет как прежде, но рядом с Зои я правда чувствовала себя невыносимо спокойно. Даже забыла о том, что произошло вчера вечером и о том, что случилось сегодня.
Статья Дейан Хеймс раскалила мой телефон и мои соцсети, и я даже не представляла, что сейчас происходит в Ровермарке. Что касается Черного пламени, с ним мы не общались. Я была не готова. Не после того, как сама набросилась на него, а он… нет, это не выглядело так, будто он меня оттолкнул, скорее как благородный поступок здравомыслящего мужчины, но менее неловко от этого не становилось.
— Да. По крайней мере, я хочу, чтобы так было.
— Ну в таком случае рассказывай.
— Я не знаю, что рассказывать.
— По-моему, все ты знаешь, но просто боишься.
Я сгрузила все ингредиенты в блендер и выставила нужный режим. К счастью, достаточно шумный, чтобы у меня было время собраться с мыслями.
— Так что? — Когда соус был готов, Зои сложила руки на груди. — Я ведь от тебя не отстану, ты меня знаешь. Ну или узнаешь.
Она хмыкнула и вперила в меня твердый взгляд.
Я пожала плечами:
— Возможно, боюсь того, что я плохая мать. Которая забыла своих детей.
— Или потому, потому что считаешь, что их подвела? Что увезла их от отца? Что тебе очень долгое время не давало это покоя, но Аврора-С-Памятью не позволяла себе об этом думать. Забила в себе это настолько глубоко, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. А вот Аврора-Без-Памяти очень даже себе это позволяет.
— Нет. Это вряд ли, — я нахмурилась.
— Вряд ли? — Зои отодвинула меня, чтобы взять красивую соусницу и вылить туда содержимое чаши блендера. — Тогда какого набла ты отводишь взгляд, когда на тебя смотрит ребенок, в котором ты души не чаяла? С двумя другими мы меньше времени провели вместе, но ты и над ними не дышала, Аврора. Ты вся — они. Они — твое сердце. Почему ты не смотришь им в глаза и ведешь себя так, будто ты для них чужая?
— Я и есть для них чужая! — воскликнула я. Поняла, что почти кричу и понизила голос: — Как я могу быть для них матерью, если я даже их не помню?!
— А ты пробовала? — Зои в упор смотрела на меня, и от этого становилось неуютно. Вот уж действительно, встреча на контрастах. — Как родными становятся приемные дети? А они не приемные. Они твоя плоть и кровь. Да я даже не представляю, что сейчас происходит в твоей голове, что ты ведешь себя так. Ты отталкиваешь их, чтобы они стали ближе к нему? Возвращаешь ему долг?! Но это так не делается, Аврора. Вы нужны им оба. И отец, и мать. И если уж ты накосячила, имей силу это признать и все исправить. Даже он…
Она мотнула головой в неопределенном направлении, но я подозреваю, в сторону Ровермарка.
— Он не испугался последствий и реакции всего мира, когда говорил правду. А ты? Ты же никогда не боялась, когда речь заходила о Ларе. О них. Да у меня просто сердце сжимается, когда я представляю, что могла оказаться с Кати в такой ситуации. Но я уж точно никогда, никогда бы так себя не вела!
— Ты не знаешь, как бы ты себя повела, Зои, — негромко сказала я. — Потому что никогда не была в моей ситуации.
— Может быть! — Подруга рванула на себя дверцу морозильной камеры и вытащила замороженный крем. — Но когда я смотрю на вас, я тебя не узнаю. Ты… такое ощущение, что ты не просто память потеряла, что тебя подменили где-то там, по дороге из драконьего сознания в человеческое. Потому что Аврора, которую знаю я, никогда не сдавалась. Никогда не бросала никого даже в самых сложных ситуациях. Не говоря уже о своих детях!
Она в сердцах стянула с плеча полотенце, ткнула им в меня и кивнула на пирог, который нужно было перетащить на поднос. За все время, что мы собирали сладкое, Зои больше не проронила ни слова, больше того, она вообще на меня не смотрела. Ожила только когда мы вернулись в гостиную к близнецам, Лару и Кати. Широко улыбнулась и, поставив угощение на стол, произнесла:
— Налетай!
Спустя несколько часов я входила в подъезд дома, где живет мама. По иронии судьбы, дом располагался в том самом районе, где когда-то жила я с маленьким Ларом, и где Зои и Даг сейчас сдавали квартиру. Достаточно спокойное место сейчас кишело журналистами: узнав, где живет мать той самой Авроры Этроу, они постарались ее атаковать. Разумеется, со мной этот номер не прошел, со мной была охрана — вальцгарды, присутствие которых охлаждало пыл даже у самых ретивых. Ну или в Рагране были не настолько одраконевшие журналисты, как в Аронгаре. Возможно, Вайдхэн тут всех построил, потому что в Зингсприде иногда не спасали даже секьюрити.
Лишь оказавшись в подъезде, я облегченно вздохнула, а мама уже встречала меня, приоткрыв дверь.
— Как я рада, что ты приехала! — воскликнула она.
Волосы у мамы до плеч, ухоженные, но ниточки седины все равно выделяются даже под окрашиванием. Мастер, видимо, был хороший, потому что сумел обыграть все очень и очень выгодно, светлые волосы вообще хорошо сочетаются с сединой.
Я захожу в небольшую уютную квартиру, состоящую всего из одной комнаты, кухни и санузла с ванной. Вальцгарды остаются снаружи, а я следую за мамой в гостиную-спальню.
— Ну ты как? Прорвалась? — она улыбается.
— Да, — киваю в сторону коридора. — Благодаря им.
— Хорошо, когда есть они. Мне с утра весь телефон поджарили. Не говоря уже о том, что устроили у дома. Теперь все соседи в курсе всего, даже если не смотрят новостей.
— И не читают, — машинально говорю я, устраиваясь на диване.
Мама машет рукой. Она уже накрыла на стол, а точнее, принесла всяких вкусностей на журнальный столик. Видимо, успела, когда я позвонила и сказала, что приеду к ней.
— А дети где?
— Дома. За нами постоянно гоняются все кому не лень. Думаю, у Вайдхэна им будет лучше. — Я смотрю, как мама наливает кофе. — Я отвезла их перед тем, как лететь к тебе.
Она испытующе смотрит на меня. Я молчу. После разговора с Зои не очень-то хочется нарываться на эту тему, но, если быть до конца честной с собой, за этим я и пришла. Я пришла поговорить о них.
— Тебя что-то тревожит, Аврора, м? — Мама двигает ко мне тарелку с печеньем, и я машинально беру одно.
У Зои я не ела, поэтому на сладкий запах желудок тут же отзывается довольным: «Ур-р-р-р».
— Мы с тобой не настолько близки, как мне бы хотелось, — она поправляет платье, затем волосы, будто нервничает, — но ты можешь со мной поделиться. Всем, чем угодно.
Примерно то же самое мне говорила Зои, что мы с ней вроде как не последние люди. Я знаю — от Вайдхэна, да и от самой мамы, что с мамой мы не успели сблизиться. После той истории, когда ее подставили, когда она провела в тюрьме несколько лет по ложному обвинению — лишь бы уберечь меня от тех, кто ей угрожал, у нас было слишком мало времени до моего отъезда. Поэтому сейчас я смотрю на печенье, потом на нее, кладу сладкое обратно на тарелку.
— Мам… я же могу называть тебя так?
Она замирает.
— Конечно, Аврора. Что за вопрос!
— Я не знаю, как мне быть с моими детьми, — я развожу руками. — Да, я знаю, что если не знаю я, не знает никто, но мне очень нужен твой совет. Я не представляю, как вырулить из этой ситуации. Я совсем запуталась и, кажется, с каждым днем запутываюсь все больше и больше.
Мама внезапно улыбается снова.
— Вот уж не думала, что мы когда-нибудь будем говорить об этом с тобой.
— Не думала? Почему?
— Потому что лучшей матери, чем ты, мне и представить сложно.