— Прости. Прости, Аврора, за то, что тебе пришлось через все это пройти.
— Я сама виновата. Мне нужно было сразу тебе рассказать…
— Не факт. Неизвестно, к чему бы все это привело. Возможности нейросети до конца неизвестны, все наработки по ней уничтожили. Мы предполагали, что Кроунгард мог оставить для себя копии, но вытащить из него информацию об этом во время допросов не удалось. По сути, он тот, кто знает о возможностях черного пламени и его обходных маневрах больше всех. Больше меня, Халлорана и Ландерстерга, и это дает ему неоспоримое преимущество. Он мог поставить тебе блок, и при попытке поговорить со мной, ты могла умереть. Так что я рад, что все случилось так, как случилось.
— Ты говорил, что Кроунгард до сих пор может сидеть у меня в голове… или как там? Чувствовать мои эмоции?
— Да, все так. Сидеть в твоей голове он вряд ли сможет, потому что это очень сложно и отнимает много сил. К тому же, зная интерес и ресурсы Халлорана, так очень легко попасться. А вот тонкую ниточку связи на утро после того, как должно было состояться мое убийство, он должен был себе оставить. Именно эмоциональную привязку. Чтобы убедиться, что все прошло так, как задумано.
Я судорожно вздохнула, снова представив, как все могло получиться, и Бен привлек меня к себе.
— Тише, Аврора. Тихо. Тихо. Все хорошо.
— Не все, — глухо ответила я, обнимая его всем телом. — Если осталась эта связь… если он может меня почувствовать, я… что должна делать я?
— Мы не сможем видеться все это время, пока Кроунгард не будет пойман, — ответил Бен, и меня полоснуло отчаянием.
Моим, его… не важно! Не сможем видеться сколько? Сколько ждать, пока этот сумасшедший сделает свой ход?
— Это связано не с Кроунгардом, — добавил Бен, мягко поднимая пальцами мой подбородок и глядя мне в глаза. — А с тем, что я для всех буду мертв. Не бойся, вряд ли между вами осталась хоть какая-то связь.
— Я не этого боюсь! — выдохнула в отчаянии, стараясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы. — Я боюсь, что не увижу тебя несколько месяцев… а если лет?! И что будет с Раграном?
Неожиданно Бен улыбнулся. Улыбнулся так, что мое трепыхающееся напряженным комком сердце замерло, как виар в первые дни оттепели после долгой зимы, под весенним согревающим солнышком.
— Он не станет ждать настолько долго, можешь мне поверить. Он и так ждал, сидя в тюрьме Халлорана все эти годы. Он меня достаточно хорошо изучил, но и я его тоже, и можешь мне поверить, Аврора: сейчас этот набл раздувается от гордости и у него здорово подгорает на тему мирового господства. Так что долго ждать нам всем не придется. Он сделает первый шаг, к которому мы будем готовы, и тогда… — Бен не договорил. Коснулся моей щеки кончиками пальцев и все-таки закончил: — Я больше никогда вас от себя не отпущу.
Вместо ответа я прижалась к нему еще крепче, впитывая эти прикосновения, запоминая их.
— А дети? — прошептала еле слышно. — Что сказать им?
— Скажи, что посчитаешь нужным. У нас с тобой самые умные дети в мире, и я больше чем уверен, что ты знаешь, как найти к ним подход.
— Я скажу правду, — тихо произнесла я. — Ты зайдешь к ним? Перед тем, как…
— Я бы очень хотел.
— Тогда пойдем. Пойдем. Я хочу, чтобы мы рассказали им обо всем вместе.
Если я что-то и поняла за все это время, так это то, что ложь никогда не станет спасением. Это самое опасное оружие в мире, которое способно уничтожить тебя изнутри, потому что ты сама дала этой силе власть над собой. Только правда способна защитить, уберечь и спасти, какой бы жесткой она ни была.
Поэтому я рассказала детям, смягчив все пугающие детали, о том, что произошло. О том, какое решение принял Бен: что ему придется исчезнуть. О том, что он меня спас. Что он спас нас обоих, хотя Бен настаивал, что я принимала в этом самое непосредственное участие, и что не разбуди я его, все могло бы обернуться иначе, я была непреклонна.
Дети слушали, раскрыв рты. Как раз в тот момент, когда мы почти договорили, дверь распахнулась, и в комнату ворвался Элегард.
— Аврора, я только что узнал, что…
От Бена прямо-таки полыхнуло вспышкой, но раньше, чем я успела это осознать, в Элегарда полетел конструктор. Он стоял на тумбочке на кровати Роа, довольно тяжеленькая коробочка известного во всем мире производителя игрушек Дагги. Конструктор был на самые разные темы, но конкретно этот — создание небоскреба, поэтому упаковка была приличных размеров и увесистая.
Честно говоря, я вообще не понимала, как Роа ее поднял, но он справился. А когда Элегарду прилетело запчастью в нос, мой сын вскочил на ноги и завопил:
— Ты подставил маму, какашка ходячая! Убирайся отсюда, чтобы я больше тебя не видел!
— Роа, я…
— Лучше уйди, — теперь уже поднялся Бен.
Элегард раздул ноздри, попятился, но, к счастью, вышел. К счастью, потому что я тоже готова была сказать ему пару ласковых. Он был полностью в курсе того, что устроил Халлоран! Полностью! И ни словом не обмолвился о грозящей опасности. Ладно, драконы с ней, со мной, но дети! Уже только за одно это я была готова его догнать и вставить длиннющую детальку в то самое место, из которого выходят, выражаясь словами Роа, такие как он.
Спустя несколько минут мы уже прощались с Беном: за ним пришли.
— Спасибо, что не заставил нас переживать все это взаправду, — тихо произнесла я, касаясь его щеки.
— Я бы никогда не поступил с вами так, Аврора. Вы моя семья. Я вас люблю больше жизни. Я люблю тебя больше жизни.
Тогда меня так накрыло от его чувств, от его взгляда в упор, навылет, от этой невыносимой нежности, что я потеряла дар речи. А когда обрела, в дверях уже стояли вальцгарды, и в ближайшее время для всех, кроме меня и детей, кроме Халлорана, Ландерстерга и самых доверенных приближенных военных иртханов, он должен был умереть.
Бен вышел раньше, чем я успела ответить, раньше, чем я сказала ему о своих чувствах.
Поэтому сейчас, когда на меня смотрели мама, Зои, Даг и даже отец, которого я не видела, по словам многих, очень давно, я просто опустила глаза. Для всех я должна была оплакивать свою потерю, пока Кроунгард не проявит себя. Даже для тех, кто искренне за меня переживал, и я не знала, как быть.
Я не имела права сказать им правду.
Но я не хотела лгать.
На том, чтобы я поехала в Рагран, тоже настоял Бен. Здесь мне и детям должны были обеспечить такой уровень защиты, пробить который было можно разве что драконом, и то не факт. Халлоран с ним согласился, а сам начал подготовку к возможным действиям Кроунгарда в Аронгаре. Ландерстерг — в Ферверне. Все это слаженно, быстро и максимально прицельно.
Хотя для всех на мировой арене творилось нечто невероятное. Убийство главы Раграна в Аронгаре (своим же сотрудником безопасности, который сейчас «ожидал суда») всколыхнуло весь мир. Якобы всколыхнуло и все правительства, и Ландерстерг сейчас требовал расследования, потому что «все произошло слишком подозрительно». В Рагране после траурной церемонии тоже начался хаос, поскольку в оппоненты главному политическому сопернику Бена живо повылезало еще несколько желающих править.
В Мировом сообществе голоса разделились: одни встали на сторону Ландерстерга, другие — на сторону Халлорана, «не желающего» давать этому делу ход. Словом, если бы я не была в курсе происходящего, у меня бы волосы дыбом встали. Если честно, все выходило ну очень уж достоверно. Настолько достоверно, что временами приходилось себя одергивать, чтобы не забывать о том, что это игра.
Игра, призванная перехватить Кроунгарда в самом начале его действий, с минимальными потерями.
— Хотелось бы верить, что обойдется вообще без потерь, но я реалист, — сообщил Халлоран, когда мы с ним прощались. — Я прошу у вас прощения, Аврора. За то, что недооценил Кроунгарда, переоценил свои силы и не поставил вас в известность о том, что произошло на самом деле. О том, что он проник в ваш разум, знать я не мог, но о том, что он остался на свободе, я знал.