Потому что мы прошли через телепорт!
Через телепорт в воздухе, которого здесь не было и быть не могло. Не могло…
Это была последняя осознанная мысль, потому что я начала отключаться. А «включилась» от отчаянных криков моих детей и полощущего меня страха.
— Тварь! — заорала я на эту ларрку. Готовая в какой-то истерике колотить, кромсать, крошить, зубами выдирать из нее чешую за то, что произошло. За то, что она каким-то образом причинила боль моим детям!
Каким-то… да таким же, как мне. Живой телепорт, которого в моей системе координат не было, быть не могло, живой телепорт, источником которого, по всей видимости, являлась несущая нас вдоль пустынного побережья сестра Бена. Я еще не настолько хорошо успела познакомиться с географией, но эта картина была мне знакома: место, где пески встречаются с волнами, пустоши, граница пустошей между Фияном и Лархаррой.
От шока я могла только крепко держаться и шептать своим детям (мысленно, на грани чувств), что все будет хорошо. Все будет хорошо. Все! Будет! Хорошо! Я старалась собрать в себе все это ощущение, насколько возможно. Насколько получится. Собрать в себе и передать им. Наверняка, они тоже не могли меня видеть, поэтому я кричала через сердце, что я здесь, что все будет хорошо.
Хотя сама до конца в это не верила.
К счастью, мы стали снижаться. К несчастью, слишком резко. Потоки воздуха, потревоженного песка полетели в меня ускоренными жаром пустоши жалами, я едва успела снова зажмуриться, только чувствуя, как в кожу раз за разом впиваются тысячи игл. Время растянулось, потом снова будто собралось в ладонь горстью, драконесса замерла.
Я осмелилась открыть глаза, чтобы увидеть, что мы в каком-то метре над землей, а какие-то люди забирают моих кричащих малышей из ее когтей. Тут уже заорала я, отпустив лапу, свалившись им буквально на голову. Они что-то завопили на фиянском, но я уже больше не сдерживалась: пламя, сорвавшееся с моих рук, одному ударило в грудь, другому в плечо. Раздались вопли, запахло паленым, державший моих детей чуть ли не швырнул их на песок, порываясь удрать. Ему тоже досталось — хлесткой палящей лентой. Я в этот момент вряд ли была собой, потому что двигалась я как пламя, как живое, разящее черное пламя.
Закрывая собой детей, встряхнула ладони, готовясь встречать новую партию бегущих к нам фиянцев, а заодно и подбить этот неожиданно ушедший на высоту драконолет, если потребуется.
— Мам! — завопил Роа.
Я обернулась, но недостаточно быстро — в меня ударило черное пламя такой силы, что сознание на миг просто выключилось. Я даже ощущала его иначе, будто меня накрыло грандиозной сильнейшей волной, поглотившей меня, как могло поглотить нутро глубоководного фервернского. Открыв глаза, я увидела стоящего надо мной Кроунгарда, за спиной которого мгновенной вспышкой обратилась в иртханессу Эли-Эн.
— И все бы, конечно, хорошо, Аврора Этроу, — задумчиво произнес Кроунгард, — но вот есть одна маленькая проблема: откуда в тебя до сих пор пламя, если этот выродок, на воспитание которого я потратил столько лет и на которого возлагал такие надежды, мертв?
Я рванулась к нему ожившей огненной пружиной, но мне скомандовали:
— Стоять.
Приказ разорвал мое сознание, нисколько не заботясь о том, во что превратится мой мозг. По ощущениям он сейчас просто плавился, и от того, чтобы заорать в голос, меня удержало только присутствие детей. Этим приказом меня спеленало по рукам и ногам, вдавило в пески, и сейчас в ушах грохотали пульс, шум волн позади нас и голоса фиянцев.
— Ответ простой: он до сих пор жив, — хмыкнул Кроунгард и повернулся к Эли-Эн. — А это значит только одно, нам надо ускоряться.
Женщина, которой на плечи накинули покрывало, кивнула.
— Закончишь все здесь, а я займусь им. В Рагране. Переходим ко второй фазе.
— Ко второй фазе? — выдохнула я. — Что это значит?! Какая была первая?
— Будешь делать то, что скажет она, — коротко пресек мою попытку хоть что-то узнать Кроунгард. — Шагай.
И то, и другое было приказом, поэтому я покорно шагнула к Эли-Эн и вновь подхватившим моих детей фиянцам. Посреди песков сверкнула стальная крышка люка, отразив солнце и ударив по моим глазам болью. Обернувшись, я увидела только, как полыхнуло черное пламя, в одно мгновение окутав фигуру Кроунгарда, в считаные секунды изменяя его в дракона. Так же быстро обернулась и Эли-Эн в Мериуже… Это была последняя осознанная мысль перед тем, как меня втолкнули в черный зев люка, ведущий в подземелье, надежно укрытое песками.
Внутри оказался целый исследовательский центр, где все было оформлено по последнему слову техники. Пока я тщетно пыталась бороться со спеленавшим меня приказом, нас привели в зал, напичканный аппаратурой и мониторами, в центре которого стояло два кресла с фиксаторами для рук и ног. Дети с ужасом озирались по сторонам, я же продолжала глубоко дышать и пытаться успокоить их через чувства. Пусть я не могла скинуть приказ Кроунгарда, это я могла для них сделать. Все, что я могла для них сделать — это оставаться спокойной и пытаться передать это им. Я справлюсь.
Я обязательно справлюсь!
Иначе просто быть не может.
Пока я крутила все это в голове, к нам шагнул высокий темноволосый мужчина. Тоже фиянец, но возвышавшийся надо всеми на пару голов. Я даже не сразу поняла, что это муж Эли-Эн, пока они не обменялись короткими поцелуями и парой слов.
— Тащите их в кресла, — скомандовал он, оглянувшись на нас. — И будем запускать систему.
Что?! Их?! Кого — их?!
Я не успела даже проглотить новый ужас и шок, когда экранирующие рольставни, отделяющие дальнюю часть зала от ближней, пошли наверх, открывая всем устремленным в ту сторону взглядам мозг. Подключенный ко множеству систем, от которого во все стороны расходились провода, над которым парили датчики, и, судя по размеру, это был мозг дракона.
Риа завизжала. Роа побелел, а в следующий момент эти твари вцепились в моих детей и потащили их к креслам.
— Вы что делаете?! — закричала я, но в мою сторону обернулся разве что муж Эли-Эн.
— Она под приказом Кроунгарда, — равнодушно бросила иртханесса. — Не обращай внимания. А ты — стой где стоишь.
— Мам!
— Мамочка! — хором завопили мои дети, а я еще никогда в жизни не ощущала себя такой бессильной. Настолько бессильной — глядя, как их сажают в регулируемые кресла, закрепляя ноги и руки, и начинают облеплять датчиками.
— Да что ж ты за женщина такая! — крикнула я, и Эли-Эн обернулась. — Это же твои племянники! Твоя кровь!
— Моя кровь? — холодно и жестко произнесла она. — Где эта кровь была, когда он стал правящим страны?! Моей страны, для которой я так и осталась просто его родственницей, ничего не значащим элементом! Он мог пригласить нас вернуться! Мог! Но даже этого он не сделал! Теперь его дети станут ретрансляторами. Я бы даже больше сказала — мощнейшим узлом ретрансляции вместе с этим!
Она свирепо мотнула головой, указывая на драконий мозг. Муж успокаивающе положил руку ей на плечо, и она взглянула на него уже совершенно иначе. На миг, чтобы потом продолжить заниматься своими делами.
В этот момент я вспомнила, как держала на руках Роа и Риа. Вспомнила, как в полусне поднималась к Бену с ножом. Вспомнила, как в этом густом вязком мареве сопротивлялась тому, что должна сделать, и все же сумела его позвать. Я не представляю, что они хотят сделать с моими детьми, но если я что-то не сделаю прямо сейчас, я их потеряю.
И я, зажмурившись, позволила всему пламени, что во мне было, хлынуть в самое мое сердце. Заполнить его до краев, когда я мысленно потянулась к Бену и закричала изо всех сил: «Ты нам нужен! Мы здесь!» — а потом отпуская и пропуская пламя дальше, дальше и дальше, сквозь все мое тело. Я не представляла, успеет ли Бен, но надеялась, что успеет, потому что то, что я собиралась сделать, было чистейшей воды самоубийством.