Christmas story
I.
В камине уютно трещал огонь. У соседей сверху еле слышно играла музыка, напоминая о празднике. Туве, напевая что-то себе под нос, выпекала рождественское печенье. Под ногами у неё вертелся Альф – её питомец, рыже-белый корги. На его голове, около ушек, красовался ободок с маленькими рожками - в эту ночь пёсик исполнял роль оленя из упряжки Санта Клауса.
Вопреки Рождественской традиции, Туве никого не ждала в гости – так уж получилось, что она с детства одинока. Знакомые, конечно, были, но девушка не была уверена, что их можно позвать на такой семейный праздник, как Рождество.
- Ну ничего, Альф, нам и вдвоём будет хорошо, правда? - Туве нагнулась и почесала питомца за ушком. Тот радостно завилял хвостом. Он был её семьей. Девушка улыбнулась – а разве ещё что-то нужно для счастья?
Пока печенье, тихо шипя, подрумянивалось в духовке, девушка присела у окна с книгой. Она только вчера начала читать этот роман, но уже никак не могла оторваться. Туве хотелось прочесть хотя бы пару страничек, прежде чем они с Альфом устроятся перед камином с печеньем и какао.
"Снег замёл весь мир. На много миль вокруг не было ничего, кроме пушистых белых гор. Сугробы, мягкие, как только что выпеченные булочки, казалось, только того и ждали, чтобы в них врезался кто-нибудь, несущийся на всей скорости на больших санях. Ели спали под тёплым белым покрывалом. Небо темнело. И всё это выглядело, может быть, даже немного мрачновато, если бы не уютный и мягкий свет из окон потерянного в холмах дома.
Дом был небольшой, одноэтажный, но зато у него имелась уютная мансарда, находящаяся прямо под треугольной крышей, на которой сейчас, словно глазурь на пончике, лежал снег. Из маленькой аккуратненькой трубы шёл и поднимался в вечернее небо беловато-прозрачный дымок. В жёлтом квадрате окна то и дело мелькал чей-то чёрный силуэт."
Туве так зачиталась, что вспомнила про духовку только тогда, когда по кухне поплыл сладковатый запах корицы, имбиря и мёда.
- Печенье! - ахнув, девушка бросилась вызволять выпечку из жаркой печи.
Хорошо ещё, что ничего не подгорело, - печеньица лишь в меру подрумянились.
- Ну что ж, Альф, вот всё и готово, - Туве выложила печенье на тарелку. - Ты только посмотри, какая красота у нас получилась!
Альф радостно тявкнул и с готовностью завилял хвостом.
- Тебе какао, конечно, нельзя, - Туве взяла в руки миску пёсика, - но и ты должен попробовать Рождественское угощение, - девушка отложила для друга пару печеньиц, а потом, порывшись в шкафу, извлекла на свет несколько специальных бисквитов и тоже положила их в тарелку питомца. Тот радостно заурчал, взял край миски в зубы и деловито почапал к камину. Там он обустроился на краю коврика, поближе к тёплому огню, и со всей серьёзностью принялся за угощение.
Прихватив какао и остальное печенье, Туве пошла за ним, топая по полу в толстых шерстяных носках в полосочку.
Девушка накрыла журнальный столик у камина и подошла к ёлке.
- Ну вот, уже девять вечера, давай-ка закончим наряжать нашу красавицу, - обратилась она к другу, затем придвинула табуретку, вскарабкалась на неё и протянула руку.
Альф тут же вложил в ладонь хозяйки шарик. Затем пёсик притащил ещё несколько гирлянд и стеклянных игрушек, пока его подружка, напевая старинные рождественские песни, приводила ёлку в надлежащий вид.
- Неси последнюю гирлянду, она там, на дне коробки, - девушка забрала у Альфа изо рта последнюю игрушку и установила её на верхушке - остроконечная звезда гордо выпятила во все стороны свои лучи.
Последний штрих - жёлтые огоньки, - и можно было устраиваться в старом и потёртом уютном кресле, свернувшись калачиком.
Альф улёгся рядом с креслом, с удовольствием хрустя бисквитом. Туве взяла со столика узорчатую кружку с какао – она была одета в вязанный чехол, как в свитер, - и раскрыла книгу.
"За окном пошёл снег. Он падал большими белыми хлопьями, словно маленькие зимние бабочки летели, кружась.
Фонарики, расставленные по всей комнате, излучали мягкий, струящийся свет. На старом, немного потрёпанном ковре играла с клубком кошка. В камине с жаром пылали и шипели угли. Где-то на кухне что-то скворчало, и кто-то чем-то гремел.
У плиты возился молодой человек. Тёмные кудри спадали вниз, закрывая лицо и лоб, из-под прядей волос блестели карие глаза. Хозяин дома жарил миндаль и одновременно помешивал в миске густоватое жёлтое тесто. Больше в доме никого не было. Покой и умиротворение царили во всех комнатах.
Молодой человек уже хотел снять с плиты сковороду, как вдруг в дверь бесцеремонно постучали - громко и требовательно.
- Эмиль! - крикнул кто-то по ту сторону двери. - А ну-ка отпирай, длинг ты бабушкин!