Хорошо, что первый отказ я решила написать начерно. Оказалось, за три с половиной года мои руки почти забыли, как держать в руке перо, да еще и огрубели. Пальцы двигались с трудом, и буквы выходили неровные, а строчки ― кривые, как у малыша, только осваивающего прописи.
Со второй попытки дело пошло на лад, к двадцатой ― получилось почти хорошо. Говорить лорду, что некоторые его адресаты получат довольно небрежные послания, я не стала. Написано без ошибок, суть ясна, а что буквы прыгают, как пьяные кузнечики ― то не страшно.
Наконец, с отказами было закончено, и мы собрались перейти к деловым посланиям. Перед этим лорд Брюс извлек из ящика стола уже не амулет ― перстенек. Я сразу почуяла в нем магию.
— Это артефакт. Надень, — протянул мне лорд колечко.
― А зачем? Что он делает? ― Соглашаться цеплять на себя что попало я не спешила. Мало ли на что милый с виду перстенек способен!
― Он не позволит тебе разболтать то, что ты узнаешь, помогая мне в работе. ― Спокойно пояснил лорд-дознаватель. ― Ты ведь догадываешься, что секретных дел у меня немало, а сведений ― и того больше?
― В договоре пункт о неразглашении был. Я его кровью подписал. Для чего еще и кольцо? ― заспорила я.
Мне с моими способностями такой перстень носить было не с руки. Иллюзиям он не помеха, а вот легкими внушениями и отводом глаз уже не воспользуешься: перебьет заклятие, или исказит неведомым образом. Не признаваться же лорду, что я не простой беспризорник, а магически одаренный? Магией, не считая бытовой, только знать владеет — это всем известно!
― А ты, смотрю, соображаешь, ― хмыкнул лорд Брюс. ― Ну-ка, скажи, кто действие клятвы неразглашения преодолеть может, и каким способом?
Ха! Тоже спросил! Да проще простого!
― Ну во-первых, ― начала я, ― чтецы мыслей. Им ведь не надо, чтобы человек ртом говорил, достаточно, чтобы думал. Сам человек при этом даже нарушителем считаться не будет: он ведь ничего не разглашал!
― Верно, молодец! ― одобрительно кивнул мой лорд, и я даже немного загордилась собой: сам Великий Брюс меня похвалил!
― Во-вторых, некроманты. Это если тот, кто клятву неразглашения давал, вдруг сам помрет или убит будет. Со смертью клятва обнуляется, если посмертное молчание отдельно оговорено не было! Так что некромант дух умершего допросить может.
― Тоже верно, ― покивал лорд. ― Еще кто?
― Еще исповедники Златоокой своей силой на время действие клятвы прекратить могут, ― уже с некоторым трудом припомнила я. ― И ее словом защитить исповедуемого от наказания за нарушение клятвы.
― И это верно, ― кивнул Великий Брюс. ― А теперь скажи мне, Лин Рос, откуда тебе, беспризорнику, все это известно?
Да чтоб тебя! Лучше б я надела тот злосчастный перстень! Что теперь врать? Как изворачиваться?
― Книгу у старьевщика утащил, ― проворчала я, посчитав, что лучше в мелкой краже признаться, чем в большой афере. ― Учебник старый для магически одаренных. Почитал, потом вернул. Тот даже не заметил!
― Учебник, значит. Почитал и вернул. ― По тону лорда Брюса стало понятно: словам моим он не верит, ну вот нисколечко! ― Но перстенек надеть отказываешься.
― Вдруг потеряю! ― буркнула я, хотя знала отлично, что артефакты не теряются.
Привязываются к хозяину и даже если свалятся с пальца или сорвутся со шнурка, то потом где-нибудь на теле проявятся. Чаще ― в кармане, но у меня пару раз то в подмышке, то под грудью возникали.
Лорд Брюс вдруг рассмеялся и махнул рукой:
― Ладно. Похоже, ты и сам сообразишь, как выкрутиться, если тебе лишние вопросы задавать начнут! Ходи без перстня. Я-то рассчитывал, что ты его особо приставучим типам с нездоровым интересом к моим делам показывать станешь.
― Пусть сначала поймают, чтоб вопросы задавать, ― все еще раздраженно отозвалась я.
― Да. Бегаешь ты, должно быть, хорошо, если за три с лишним года впервые попался, ― примирительно заметил лорд Брюс и тут же велел вскрыть первое письмо из той стопки, в которую мы с ним деловые послания собрали.
Но тут явился лакей Трай и позвал нас обедать.
Лорд Брюс с сожалением махнул мне рукой, чтобы я отложила так и не открытое послание и велел вести его в кухню.
Лакей обрадовался: