Вопрос о наставниках я нарочно пропустила мимо ушей. Сделала вид, будто не услышала. Лорд Брюсинард к нему тоже возвращаться не стал: мы уже стояли на пороге кухни, а от стола, накрытого на четверых, по дому разносились настолько аппетитные запахи, что у меня в глазах стемнело!
Лорд придержал меня за плечо, не дал упасть, когда я зашаталась. Неловко вышло! Спасибо лорду: сделал вид, что так и надо.
А как я немного окрепла, он скомандовал:
― Руки мыть ― и за стол! ― И махнул рукой в направлении рукомойника. Потом велел Траю. ― Помоги мне усесться.
Водичка в рукомойнике была теплая. Я чуть не заплакала от мысли, что до весны мне в такой не искупаться, не поплавать. Хотя, если от лорда не сбегу ― так, может, и позволят мне в баньке для прислуги мыться? Я такую краем глаза заприметила, пока Трай меня к особняку конвоировал.
Пока я ополаскивала руки и промакивала их свежим хрустким полотенцем, Трай усадил лорда на стул с высокой спинкой во главе стола, под левую руку подсунул ему миску с кашей, в правую вложил ложку.
Меня усадили напротив лорда на простой табурет, миску выдали попроще и поменьше: не из тонкого фарфора, а из глазированной глины. Впрочем, мне и такая посуда нынче роскошью казалась.
― Ну, благослови Златоокая этот стол и эту пищу, ― лорд Брюс на мгновение поднял глаза к потолку.
И тут я впервые заметила, что зрачки у него узкие и вертикальные. Такие в нашем королевстве только у драконов бывают. Только разве бывают драконы ― ядовитыми? Пусть даже два месяца в году? Или лорд-дознаватель какое-то особое проклятие словил?
Дождавшись, как того велели правила этикета, чтобы хозяин дома проглотил первую ложку каши, я отбросила прочь досужие домыслы и набросилась на еду.
Нет, я не хватала кашу руками и не зачерпывала ее полной ложкой. Воспитание не позволяло. Но проглатывала каждую порцию сразу и даже не пыталась сделать вид, будто жую. Ожидаемо, моя миска опустела первой. Лорд Брюс этого не увидел. Его слуги ― сделали вид, что не заметили.
Когда все миски опустели, повариха подала пирог. Есть его можно было или вилкой с ножом, или руками. Раньше я обязательно воспользовалась бы столовыми приборами. Но тут, увидев, что лорд Брюс взял свой кусок пирога по-простому, пальцами, и начал откусывать от него, решила последовать его примеру.
Правда, теперь я ела уже без спешки, старательно пережевывая вкусные куриные сердечки и печенки, смакуя хорошо пропекшийся лук и каждую рассыпчатую крошку хлебной основы. В желудке становилось все теплее, его заполняла непривычная тяжесть.
― Эй, оголец! Как тебя там! Ты тут не усни за столом! Кисель-то будешь?
― Буду! ― торопливо закивала я, незаметно щипая себя за бедро, чтобы и в самом деле не уснуть. Тот-бы конфуз вышел!
И тут лорд-дознаватель, до того молчавший, меня разбудил, да как!
― В самом деле, ― протянул он, вытирая руки салфеткой, которую снял со своих коленей, ― ты ведь так и не представился. Так как тебя зовут?
Вот что мне мешало подумать о том, какое имя назвать, пока все ели? Хотя понятно ― что: я и сама наворачивала и кашу, и пирог ― да так, что за ушами трещало! А теперь ― что уж теперь. Некогда думать, и вспоминать свое настоящее имя ― Росалин Делавьер ― тоже не ко времени. Однажды я верну его себе! Но не сейчас.
― Лин. ― Сказала я. ― Лин Рос.
И схватилась за придвинутую заботливой кухаркой кружку, полную до краев сладкого густого киселя.
― Лин так Лин. ― Покладисто согласился лорд Брюс. ― Меня и Трая ты уже знаешь. Кухарку мою Амигдалина зовут.
― Да полно вам, мой лорд, я же не сьерра какая! ― замахала руками кухарка. И послала мне щербатую улыбку: двух нижних зубов справа у нее не хватало. ― Теткой Ами меня зови. Как внучки мои. Эх, скорее бы их увидеть!
И без того морщинистое лицо кухарки скуксилось, скривилось, в уголках глаз показались слезинки.
― Далеко живут? ― прониклась сочувствием я.
― Ой, далеко! ― пригорюнилась тетка Ами. ― Почитай, у самой северной границы! Вот пройдет зима, соберусь, да поеду туда на все лето! Я бы и вовсе к ним перебралась, да не могу лорда Брюса оставить. Кто его кормить станет, особливо зимой, когда к нему и подойти-то никто не может!
Мельком глянув в этот момент на лицо лорда Брюса, я заметила, как сжались и побелели его губы, сдвинулись, образуя глубокую поперечную складку, густые темные брови. Похоже, проблема подбора прислуги, особенно на те два месяца, когда он ядовитым становился, стояла для лорда очень остро! Его и так в народе боялись до колик, а тут еще и смертельный яд, который прямо в воздухе витает!