Лес был по-особенному тих, как в предвкушении бури. Потому эхо шагов дробилось на удары сердца, и Иттан, сам того не желая, нервничал. Перебирал в пальцах завязки сумки, поглаживал рукоять меча. Прислушивался и постоянно озирался.
Тревога расползалась маслянистым пятном по животу.
Но по дороге им не встретилось ни единой живой души.
— Не к добру, — выразил общее состояние Локк.
Арно поежился. Тая шагнула вперед, загораживая собой Иттана, и тот, несмотря на напряжение, усмехнулся. Защитница!
— Не переживай, — он украдкой коснулся кончиков её пальцев. — Всё хорошо.
— Да, — прошелестела она, ежась.
— Ну что нюни распустила? — с напускной язвительностью влез Арно. — Ничего с нами не случится, соберем соль — и обратно.
— Ох уж эти женщины, — поддержал Локк. — Моя, помню, все уши прожужжала, что в погребе кто-то возится. Житья не дала. Я всех богов припомнил, пока лез туда. А там — крыса, и всего-то. Я вытащил ту за хвост, тащу жене. Извивается, зараза, за палец укусила. А женушка визжать стала. Ну не дура ли? С другой стороны, уехал от неё на год — и скучаю. Как она там, без меня?
Под его монотонный бубнеж дошли до берега реки.
Завеса ожила. В её мерцающей темноте растекалось нечто густое и вязкое, обволакивающее, горчащее на языке. И вновь боль. Зов. Её плач, рокочущий в застывающей воде.
— Воняет чем-то… — буркнул Арно, зажимая нос.
В следующий миг его глаза расширились. По губам потекла кровавая капля. Удар сердца, и вертлявый парень упал лицом в соль, перемешанную со снегом. Из его спины, ровнехонько под лопаткой, торчал метательный кинжал. Вошел глубоко, по рукоять.
Тая завизжала так оглушительно, что с поисковиков разом слетело ошеломление. Выхватив оружие, они встали в хлипкое подобие круга, правда, вместо себя в центр Иттан впихнул девушку.
— Иттан! — взмолилась она. — Уходи!
— Молчи!
Притаившихся тварей было чуть больше десятка, зато каких: в кольчугах, с топорами и стрелами, на морды надеты шлемы с забралами. До сегодняшнего дня они пользовались ржавым оружием, незнамо где взятом, не утруждали себя одеждой. Но не теперь. Твари были готовы к битве.
В отличие от поисковиков.
Удары сыпались градом. Свистели стрелы. Тварям не хватало организованности, но они брали скоростью. Выпад за выпадом. Без передышки. Пришлось рассредоточиться. Молчун, по пояс забравшись в воду, свистнул в два пальца.
— Идите сюда, гады! — поманил он указательным пальцем.
Локка теснили к лесу. Коротышка отмахивался мечом, но один удар пришелся вскользь по груди. Второй зацепил бедро.
Иттан оберегал Таю и потому был особо уязвив. Притянул застывшую — хотя бы не мешалась — девушку, которую чуть не задела стрела.
Поворот. Скачок. Прыжок. Топор скрестился с лезвием меча, высекая искры.
Завеса тянула к себе.
Спрячься во мне, приди, стань моим. Бейся ради меня. Уничтожай.
И твари — Иттан догадывался нутром — тоже слышали этот зов.
Тьма в ней ширилась, протянула туманные пальцы.
Локк вскрикнул от боли.
Будь со мной, и я отпущу их — убеждала завеса сладострастно.
— Заткнись! — выкрикнул Иттан в пустоту.
В ту же секунду получил под дых эфесом. Не острием, но тоже мало приятного. Согнулся пополам. Задохнулся болью.
Он не понял, откуда взялся визг и что за тень мелькнула справа. Она кинулась на тварь, вцепилась всеми конечностями в неё, завизжала дурниной.
Тая!
Ещё чуть-чуть, и её разорвут на части.
Нет, не разорвут — утащат.
Тварь, перекинув брыкающуюся девчонку через плечо как мешок — коса, точно маятник, качалась из стороны в сторону, — направилась к завесе. Тая верещала и отбивалась. Кулачки сучили по кольчужной коже.
До завесы пять метров, три, два. Несколько шагов.
Если она окажется там, то не сможет найти выход. Или лишится рассудка. Навсегда свихнется, а вместе с ней свихнется и Иттан, потерявший смысл существования. Сердце на миг остановилось. Только на миг, потому что потом забилось быстрее, чаще.
Иттан прорывался, круша налево и направо. Меч резал, рубил, бил без разбора. Вонючая кровь заляпала драгоценную соль, лицо, волосы. Перед глазами всё алело.
В последний миг Иттан схватился за холодную ручку, выдернул девушку из бездны завесы.
И рухнул внутрь той, подпихнутый чьей-то когтистой лапой.
24
Тая.
Никогда ещё Тая не была столь мала и незначительна как в тот бесконечный час, когда сидела, притянув колени к груди, всматриваясь в подергивающуюся бездну завесы. Кругом воняло трупной сладостью от вспоротых внутренностей подводников. Берег был пуст. Локк умер, прижимая свой меч словно ребенка. А молчун выжил; играючи убил оставшихся тварей и, посоветовав Тае не задерживаться, ушел. Нет, не так. Вначале набрал в личный мешочек драгоценной соли, а уже потом ушел.
Но Тая не сдвинулась с места. Песчинка в море смерти и одиночества. Ни на что негодная. Бесполезная. Незначительная. Шагнуть вслед за Иттаном — значит раствориться в черноте. Остаться тут — и быть уничтоженной подводниками. Уйти — признать потерю.
Почему он кинулся за ней? Ну зачем?.. Чтобы Тая существовала с непосильным грузом воспоминаний? Она вздрагивала, когда в кронах заплетался ветер, и краснеющие листья облетали с деревьев. Зажимала уши руками. Боялась.
Ненавидела себя — за то, что не смогла уберечь Иттана от беды.
Ненавидела его — за то, каким необходимым он стал. Как воздух. Даже нужнее.
А секунды пересыпались в минуты, и вскоре холодное солнце высветило берег реки рыжим. Молочная пелена покрывала воду. Тая комкала в руке сырой песок.
И не сразу очухалась, когда из завесы вывалился светловолосый человек. Он, рухнув на живот, долго не мог надышаться.
— Живой! — Тая бросилась к Иттану.
Мужчина поднялся как опоенный дурманным зельем. Стоял он нетвердо, часто моргал и водил перед собой руками. Тая целовала его: в аристократичный нос и в тонкие губы, и в брови. Рыдая от облегчения, она бормотала что-то нелепое, а Иттан твердил:
— Всё хорошо, видишь, всё хорошо…
Затем притянул Таю к себе, нашел губами её губы. Требовательный поцелуй горчил от слез. И после того, как тот закончился, Тая поверила: Иттан вернулся.
Только теперь она разглядела след на его коже, напоминающий пощечину: краснеющий, вздутый. Он покрывал оба глаза, виски и переносицу. А сами глаза будто посветлели. Или так только казалось?
Тая поводила пятерней у самого носа Иттана, но тот и не думал отстраниться. Смотрел куда-то вдаль, бесконечно моргая.
— Ты что-нибудь видишь? — с замиранием сердца спросила она.
— Вижу, — и добавил неуверенно: — Тебя.
Лжет!
— Сколько пальцев? — Тая выставила средний, указательный и безымянный.
— Три, — поколебавшись, ответил маг-командующий. — Но всё как в тумане. Не переживай, думаю, это последствия завесы. Пройдет со временем.
Бездна пульсировала темнотой. Жадно поедала воздух вокруг себя, наполнялась кислой вонью. Она взяла жертву — пусть не жизнь, но зрение. Временно или навсегда — ещё предстояло узнать.
— Что там было? — Тая взяла Иттана под руку, помогая ему сориентироваться, куда идти.
Долго думал перед ответом. На лице отразилась мука страдания. А глаза были совсем слепы — и Таю пугал этот пустой взгляд, не выражающий ровным счетом ничего. Так глядят издохшие рыбы, выброшенные на берег.
— Не помню. — Иттан провел ладонью от переносице к губам, будто смахивая невидимую паутинку. — Я слышал чью-то речь, но… Всё забыл. Не знаю даже, как выбрался. — С силой зажмурился. — Может, вспомню позже? — Он яростно потер глаза. — Кто-нибудь выжил?
Держась друг за другом, они миновали берег, и ветви деревьев приветственно цеплялись за одежду. Мох чавкал под ногами.
— Молчун, — Тая отвела ветку, пока та не ударила Иттана по лицу. — Но сомневаюсь, что он пойдет в гарнизон. Скорее всего он дезертировал. Большинство соли отсырело и перемешалось с мокрым песком. — Тая погладила мешочек на пояснице, куда она сложила две-три горсточки. — Я забрала чистые остатки.