— Мы проиграли.
В голосе его слышалась горечь. Но Тая, крепко стискивающая теплую руку мага-командующего, не была согласна. Он выжил — а это победа. Самое важное, что есть у неё.
— Иттан, мы бы не смогли иначе. — Тая нырнула под обваленным дубом, помогла перебраться Иттану. — Подводники не дали нам шанса, специально напали скопом.
— Знаю. — Он стиснул кулак, и Тая, не отпускающая его ладонь, охнула от боли. — Прости. Голова ватная, не соображаю, что делаю. Я должен вспомнить, что было в завесе…
— Вспомнишь, — пообещала девушка.
Обратно шли дольше обычного, но когда впереди показалась крепостная стена с зияющей в ней дырой, Тая поблагодарила богов. Обошлось.
Дыру охраняли двое стражников, вооруженных алебардами. Тае они были незнакомы. но не казались опасными.
— Где остальные? — поинтересовался левый.
Тая покачала головой. Правый понимающе склонил голову, но, едва девушка захотела провести внутрь Иттана, не позволил им пройти. Наставил острие на грудь.
— Постойте здесь.
— Что-то не так? — Иттан попытался выхватить меч, которого не было в ножнах, и, нащупав пустоту, сложил руки на груди.
Он не видел первого храмовника, одетого в черное, вышагивающего к ним степенно и с непонятной самонадеянностью. Тая поджала губы.
— Здравствуй, маг. — Храмовник стоял за спинами стражников, и широченная улыбка расползлась по его губам.
— Терк, что происходит? — Иттан слепо сощурился. — Где комендант?
— Схватить их, — елейным тоном приказал храмовник и подмигнул Тае.
— Что за бред? Отведите нас к коменданту!
Храмовник расхохотался в голос.
— Мертв ваш комендант. И вы, грязные отродья, вскоре отправитесь вслед за ним.
Тая не успела загородить собой Иттана — он получил в живот древком. Потеряв равновесие, бухнулся на колени. Извивающуюся Таю левый стражник ухватил за волосы, намотал косу на запястье и пинками потащил к казармам.
— Рассадите этих грешников по разным камерам, — небрежно бросил первый храмовник.
Из глаз брызнули слезы. Крик застрял на вздохе.
25
Эхо капель разбивалось о стены, напоминая о Затопленном городе. Камеры гарнизона были ржавы и стары, в них десятилетиями не содержались пленные. Не зажгли факелов, и полумрак рассеялся по коридорам. Топчан скис, но Тая упала на него — голый пол обжигал холодом. Сновали крысы. Вставали на задние лапы, принюхивались к новой соседке. Шипели.
Тая пихнула особо наглую крысу башмаком, но та и не думала убегать. Села у решетки, обвив себя хвостом. Выжидающе глянула.
— Иттан! — позвала Тая, и голос её, множась, разбежался по подземелью.
— А? — донеслось до неё далекое и безрадостное. — Ты в порядке?
— Да. — Тая обняла себя за плечи. — А ты?
— Глаза… — сказал он и замолчал, позволяя додумать самой.
Значит, зрение не восстановилось. А им сейчас ой как нужен здравствующий маг! Иначе сгниют в камерах, и крысы обгложут их лица.
Обсуждать план побега вот так, перекрикиваясь, было неразумно, потому ещё долго пленники слушали звон капель и шуршание крысиных хвостов. Наконец, с лестницы послышались шаги. Тая вжалась в угол, оскалившись, сама становясь крысой.
Стражник дошел до ближайшей камеры, где томился Иттан. Щелкнул замок.
— Вставай, маг. Священный костер заждался тебя.
— Костер? — Ирония так и сочилась в голосе. — Мы в цивилизованном мире или где? А нечистого из меня изгонять никто не хочет? Напоминаю, магия разрешена указом короля на территории всей страны.
Хлесткий щелчок, будто удар плетью, и волосы на загривке встали дыбом. Тая вскочила с топчана, потрясла за расшатанные, но крепкие прутья решетки.
— Эй! — заверещала она. — Иди сюда!
Но стражник не удостоил её вниманием.
— Ты б заткнулся, маг. Не в твоем положении обсуждать законы всевышних.
Судя по звукам, Иттана выволокли из камеры. Тая забилась сильнее, чаще. Заорала в голос.
— Послушай же! Мне нужна священная книга, я хочу прочитать молитву, — помолотив кулаками, потребовала она. — Ты не можешь отказать мне в праве быть услышанной богами!
— Молитву? — два удивленных голоса слились в один.
— Да. За упокой моего друга-мага и меня самой. Позволь мне умереть в согласии с верой!
Стражник с Иттаном поднялись по ступенькам.
— Позови храмовника! — уже наверху обратился стражник к кому-то. — Эта блудница удумала очиститься перед смертью.
Человек, стоящий за пределами подземелья, гоготнул. Дверь захлопнулась. И вновь тишина.
Но вскоре по полу зашелестели подолы храмовничьих одеяний. Таю посетили двое: первый храмовник и его сподвижник, молодой, но несимпатичный прыщавый тип. Тая помнила его липкий взгляд, который скользил по её телу — взгляд, совсем непохожий на отрешенного от мирских удовольствий человека. В руках сподвижник держал священный талмуд страниц этак на пятьсот.
— Ты осознала, сколь грешна? — первый храмовник говорил с отеческой заботой, но сподвижник его прыснул.
— Да. — Тая опустила взгляд. — Я не хочу вечно мучиться. Позвольте мне отмолить нас с магом-командующим.
Она смиренно села на колени, склонила голову, каясь во всем, что совершила и планировала совершить позднее.
Первый храмовник брякнул ключами — и решетка открылась.
— Выходи. Пусть твое покаяние видит весь гарнизон, дабы знать, что даже самые отъявленные распутники пред лицом смерти готовы уверовать в истинное.
Дважды просить не пришлось — Тая мышью выскользнула наружу. Под цепкими взглядами храмовников она вышла из подземелья, а там и из казарм.
Вечерело. Закатное небо нависло над переполненным внутренним двором. В самом центре, окруженный толпой людей, был сложен громадный костер из веток и березовых дров. К столбу-основанию привязывали Иттана. Тот сопротивлялся, но вяло. Нижняя губа его была рассечена, тонкая струйка крови текла из носа.
Тая отвела взгляд.
— Иди. — Первый храмовник подпихнул её в спину, пропуская к костру. Люди расступились. Вот и открылось их поганое нутро: те, кто ещё вчера бегали к магу за советом или мазью (и ведь Иттан редко отказывал), нынче изображали праведников. Судачили, желали болезненной смерти.
Ещё худшие твари чем подводники — те хоть не притворяются союзниками.
Тая села невдалеке от костра, скрестив ноги. Ей подали священную книгу. Первый храмовник громко заговорил, но Тая улавливала лишь обрывки фраз:
— Мы собрались…. грешников… покаяться… очистить святым пламенем… вознести дар… почтить память…
Тая всматривалась в страницы. Легко, без прежнего сомнения. Зная, что ищет среди пляшущих букв. И увидела подводников и догорающее пепелище. Первого храмовника, чей глаз пронзен стрелой. И многое другое. Кровавое. Жуткое.
Ничего менять не хотелось — эти Слова её полностью устраивали.
Главное — бездействовать, иначе дорога судьбы свернет в сторону.
— Спасибо, — сказала она, улыбаясь и откладывая книгу.
— Читай вслух! — рыкнул сподвижник храмовника.
Тот тем временем поджег нижнюю ветку, сырую от недавних дождей. Пламя занялось нехотя, ожило и погасло. Зашептались суеверные люди, убежденные, что коль огонь не разгорелся — чернокнижник должен умереть иным способом.
Тая ухмыльнулась. Один.
— Читай! — сподвижник отвесил ей пощечину.
Два.
Слизнула солоноватую каплю с уголка губ.
Три.
Огненный язык пожрал полено. Подобрался к связанному пленнику.
Четыре.
Кто-то радостно взвизгнул:
— Горит!
Пять.
Взрыв пришелся аккурат по казарменной башне. Осколки камней полетели в толпу, и гражданские, вопя, разбежались кто куда. Солдаты схватились за оружие. Через дыру в стене потянулись подводники. Мечи первых двоих были обагрены кровью стражников.