Адриан наугад ткнул курсором в другую строку списка. Теперь на него с экрана смотрел другой человек — крепко сложенный бородатый мужчина с длинными, до плеч, вьющимися волосами и с огромным количеством татуировок, покрывавших, судя по всему, все его тело. Специальная сноска содержала несколько крупных планов: огнедышащие драконы, размахивающие мечами валькирии и щит — эмблемы какого-то байкерского клуба. Вернувшись на основную страницу, можно было получить все ту же официальную, скупую на мотивировки и детали информацию о совершенных этим человеком преступлениях.
Посмотрев некоторое время в глаза сфотографированному преступнику, Адриан понял, что по этому бесстрастному снимку, сделанному только в целях безошибочной идентификации арестованного, и по скупым строчкам описания его преступлений вряд ли можно сказать что-то существенное по поводу психологических особенностей этого человека.
В итоге профессор пришел к неутешительному для себя выводу: по всей видимости, та информация, которую он мог получить в открытом доступе в Интернете, вряд ли окажется для него полезной. Ничего нового о людях, которые похитили Дженнифер, на основании этих скупых данных он не сможет сказать.
— Ну что ж, раз такое дело… — задумчиво протянула Касси, опершись на плечо Адриана и бегло просмотрев страницу, открытую на экране его монитора, — похоже, выбора у тебя не остается. Ты должен сделать… то, что должен.
Адриан чувствовал ее теплое дыхание на своей щеке. Едва заметно кивнув, он сказал:
— Да, конечно. Но…
— Ты же сам всегда говорил, что испытываешь смешанные и противоречивые чувства, когда читаешь о результатах экспериментов, проведенных без твоего участия. В глубине души ты стопроцентно доверял только тем исследованиям, которые проводил лично. Изучая страх и его эмоциональное воздействие на человека, ты ведь всегда говорил, что должен сам увидеть происходящее. Разве я не права?
Ну конечно же она была права. Касси всегда задавала мужу только те вопросы, на которые заранее знала единственно правильный ответ. Адриан давно свыкся с этой манерой жены и признавал, что такой подход в большинстве случаев срабатывал безошибочно, по крайней мере на протяжении долгих лет их совместной жизни.
Адриан не знал, что делать… С одной стороны, этот сверлящий вопрос он давно хотел задать Кассандре, с другой — не был уверен, что имеет на это право. Сам не сознавая, что делает, он поделился с покойной женой мыслью, которая сидела у него в мозгу уже долгие годы:
— То, что произошло с тобой тогда… это же не несчастный случай. — Впервые за долгое время он осмелился задать жене встречный вопрос. — Я имею в виду ту аварию, в которую ты попала через месяц после смерти Томми. Никакая это не случайность, никакое не стечение обстоятельств. Я ведь прав, скажи! Ты просто хотела, чтобы все приняли это за несчастный случай, за самую обыкновенную аварию. Ну, не справилась с управлением на мокрой дороге, ну, выбросило машину с проезжей части, ну, влетела она в это злосчастное дерево. Дождь, поздний вечер, темно… В таких условиях на дороге всякое может случиться. Вот только… ты, как я понимаю, «справилась с управлением» как раз очень хорошо. Все было рассчитано абсолютно верно, и не ты виновата в том, что все закончилось не сразу, не в один миг. Ты все тщательно продумала. В такой аварии ни один полицейский, ни один страховой агент не заподозрили бы самоубийство. Вот только не все вышло так, как ты планировала. Ты ведь не ожидала, что очнешься в больничной палате, вся переломанная и сплошь в гипсе. Ну что, я все правильно понял?
Адриан затаил дыхание, словно школьник, наговоривший учительнице лишнего в эмоциональном порыве и теперь чувствующий себя неловко и опасающийся возможных неприятных последствий своей дерзости. Тем не менее ему очень хотелось услышать от Касси ответ.
— Само собой, доживать жизнь инвалидом не входило в мои планы, — довольно сухо ответила Кассандра. — И к тому же, если ты с самого начала, со дня аварии, знал правду, то зачем, скажи на милость, формулировать это вслух спустя столько лет и требовать от меня подтверждения?