— Да-да, безусловно, — поспешил заверить инспектора Адриан. — Вы уж простите меня. Возраст, понимаете ли… Да и лекарства, о которых я вам говорил. Эти препараты, прямо скажем, не способствуют концентрации внимания.
Терри смотрела на профессора и думала: «Не такой уж он старый. И сейчас он явно обманывает меня, явно что-то недоговаривает».
Адриан медленно приходил в себя.
— Еще раз прошу прощения. Понимаете ли, инспектор, я слишком близко к сердцу принял судьбу пропавшей девушки. А кроме того, должен признаться, сам процесс расследования всерьез увлек меня. Я никак не могу смириться с тем, что на каком-то этапе мои познания в психологии могут оказаться бесполезными. Я очень рассчитывал на свой опыт, но столкнулся с тем, что вы тоже действуете не свободно, а в соответствии с инструкциями, правилами и, разумеется, опираетесь на свой собственный опыт. Я, между прочим, тоже прекрасно понимаю непреложность некоторых правил. В моей работе это тоже очень важно. Знание, полученное вне строго прописанной последовательности проведения эксперимента, зачастую оказывается бесполезным — вне зависимости от его кажущейся ценности.
На этот раз слова, вновь прозвучавшие как фрагмент университетской лекции, не обидели Терри Коллинз. «Он ведь ничего плохого не хотел сказать, — подумала она. — Пусть старик действительно время от времени выпадает из разговора. Пусть он что-то и привирает относительно лекарств и их воздействия. Делает он это явно без злого умысла». Терри вновь внимательно посмотрела на профессора — так, словно могла взглядом поставить диагноз, выяснить причину такой странной, накатывающей волнами рассеянности. Сам же Адриан Томас вновь набрался сил и с вызовом в голосе заявил:
— Если хотите, я могу сам вести часть расследования, не утруждая вас незначительными подробностями…
Именно этого Терри Коллинз никак не хотела.
— Я бы предложила вам предоставить полиции заниматься тем, что ей положено по закону. Не нужно лезть в то, в чем вы совершенно не разбираетесь.
— Ну разумеется, — с улыбкой сказал Адриан. — Особенно если речь идет о каком-то стандартном происшествии. Но, как мне кажется, эта задачка не слишком легко поддается решению с помощью рутинных полицейских методов и приемов.
— Профессор, я вас что-то не понимаю.
— Инспектор, я ведь действительно нахожусь в положении более выигрышном по сравнению с вами. Вы по-прежнему прилагаете огромные усилия для того, чтобы свести это преступление к какой-нибудь категории, прописанной в ваших стандартах, чтобы потом уже действовать по соответствующим инструкциям и протоколам. Я же свободен от подобных ограничений. Мне гораздо проще. Я знаю и помню, что видел. Кроме того, я профессионально разбираюсь в поведении людей: всю свою сознательную жизнь я посвятил изучению и классификации тех или иных моделей поведения человека и животных в условиях различных изменений окружающей среды. Так что, скажу откровенно, лично ваше поведение в данной конкретной ситуации меня ничуть не удивляет и более того — представляется весьма предсказуемым.
От таких слов Терри опешила. Адриан тем временем продолжал свою обвинительную речь.
— Я, конечно, проявил непростительную наивность, предположив, что полиция примет какие-то реальные меры для раскрытия этого преступления, — заявил он онемевшей от изумления Терри.
Сама она уже ни на что не обижалась и дивилась лишь тому, каким разным может быть этот человек. Вот он — рассеянный, отрешившийся от мира старичок, а в следующую секунду — вновь волевой, упрямый, даже настырный профессор, вознамерившийся добиться своего любой ценой.
— Что ж, я, наверное, пойду…
— Эй, подождите, — окликнула его Терри. — Куда это вы собрались?
— Как вам сказать… Я, конечно, не специалист по беседам с сексуальными маньяками — по крайней мере, никто из моих знакомых в подобных «слабостях» открыто не признавался, — но что-то всегда приходится делать впервые. Я думаю, этот парень — неплохой кандидат для того, чтобы именно на нем отточить мастерство общения с извращенцами.
— Нет, — твердо заявила Терри. — Подобная самодеятельность, несомненно, помешает расследованию, которое я веду.
Адриан недобро улыбнулся и, покачав головой, сказал:
— Неужели? Я лично так не думаю. Да и особой активности в вашем расследовании я что-то не наблюдаю. Но, в конце концов, воля ваша: не хотите принимать мою помощь — не надо. Я просто буду считать себя вправе действовать самостоятельно, не оглядываясь на вас.