— Давай, отец, говори, что ты здесь видишь.
Адриан Томас послушно повернулся к компьютеру:
— Просто фотографии. Ничего больше.
— Нет, отец. Ты не прав, и сам это понимаешь. Дело не в изображениях. Дело даже не в зрительных образах, а — как в поэзии — в том, как воспринимаются эти образы.
У Адриана перехватило дыхание. Эту фразу он помнил очень хорошо. Много лет он читал в университете специальный курс, пользовавшийся особой популярностью у студентов-старшекурсников и аспирантов. Назывался этот курс так: «Страх и манипуляция им в современном социуме». В этом курсе профессор Томас не только анализировал психологическую основу страха, но и обращался к примерам эксплуатации этого чувства современным обществом, в первую очередь индустрией развлечений. Само собой, студенты от таких лекций были в восторге: привыкшие часами просиживать над банками с лабораторными мышами и крысами, проводить дни и вечера в библиотеке, читая нелегкую для понимания профессиональную литературу, они с огромным удовольствием слушали, как преподаватель анализирует психологию восприятия публикой таких фильмов, как «Челюсти», «Пятница, тринадцатое», и книг вроде «Истории с привидениями» Питера Штрауба. Так вот, именно этой фразой он обычно и завершал последнюю лекцию этого курса.
— Да, Томми, я все это прекрасно знаю, но…
— Отец, вспомни о Дженнифер.
— Ну да, Дженнифер… Какое отношение все это…
— Отец, сосредоточься. Подумай хорошенько.
Адриан взял со стола блокнот с отрывными страницами и стал писать:
Дженнифер сбегает из дому.
На улице Дженнифер похищают неизвестные.
Дженнифер пропадает.
За Дженнифер не просят выкупа.
Дженнифер больше нет.
Получилось что-то вроде стихотворения, написанного верлибром и аккуратно записанного преподавательским почерком на желтом листе из блокнота. «Пропавшая Дженнифер» — так могло бы называться это стихотворение.
Адриан вновь внимательно посмотрел на обнаженные фигуры, застывшие перед ним на экране. Один снимок, другой… Порноактеры совокуплялись не потому, что любили друг друга, не потому, что желали партнера, и даже не потому, что хотели удовлетворить сексуальный инстинкт и получить удовольствие.
Они это делали из-за денег или из-за склонности к эксгибиционизму. Впрочем, возможно, что эти два фактора определяли их поведение в равной мере. Или все-таки деньги?..
— Отец, но ведь денег, насколько я понимаю, за Дженнифер не попросили?
Голос Томми звучал едва слышно, как эхо, ослабленное многократным отражением от невидимых сцен.
— Но как, какие деньги можно заработать на…
Адриан даже не стал договаривать фразу. Он прекрасно знал, что во всем мире на сексе и сексуальных услугах делаются огромные деньги.
— Думай, отец. Думай. Попытайся связать воедино все, что ты знаешь, все, что ты понял. — Голос Томми звучал почти умоляюще.
Адриан чувствовал себя полнейшим глупцом. Главное звено этой цепи никак не давалось ему. Мозаика рассыпалась, не успевая сложиться в сколько-нибудь цельный образ.
— Но я в этом ничего не понимаю. Как мне придумать…
Томми вновь перебил отца:
— Ты сам знаешь, кто может тебе помочь. Знаешь, кто разбирается в этом лучше тебя. Само собой, этот человек не горит желанием поделиться с тобой своими знаниями. Но ты должен постараться его разговорить. Он поможет тебе. Главное — убедить его.
Адриан молча кивнул. Затем он выключил ноутбук и положил его в портфель. Набросив на плечи куртку, он направился к входной двери. Часы на его руке показывали половину седьмого. Утро это было или вечер — Адриан не знал. Оставалось надеяться, что, оказавшись на улице, он сумеет понять, какое сейчас время суток и сколько часов он просидел в своем кабинете. Почему-то он сразу понял, что Томми с ним не пойдет. «Может быть, Брайан?» — мелькнуло у него в голове. Впрочем, он бы не удивился, появись сейчас рядом с ним и Касси. «И жена, и брат — они оба всегда были храбрее и решительнее, чем я. Сын, впрочем, тоже», — подумал он. Голос Томми действительно затих, но в следующую секунду Адриан почувствовал, как его словно тянет за собой вперед какая-то невидимая рука. «Иду-иду», — произнес он, почувствовав так хорошо знакомое присутствие Кассандры. Он вспомнил, как когда-то, когда оба они были еще молодыми, он порой подолгу засиживался в кабинете, погруженный в свои научные штудии, в подготовку к лекции или же в сочинение стихов, в очередной раз пытаясь написать что-нибудь стоящее. Отчаявшись дождаться внимания мужа, Кассандра безмолвно входила к нему в кабинет, все так же, не произнося ни слова, брала Адриана за руку и властно — лишь загадочно улыбаясь, а то и тайком посмеиваясь — вела его за собой в спальню, чтобы заняться любовью, о чем сам он вспомнил бы далеко не так скоро. Как же давно это было… Впрочем, на сей раз невидимая рука тянула его за собой с еще большей настойчивостью, с еще большей силой, чем когда бы то ни было в молодости. Адриан даже растерялся от такого напора, не зная, чего ожидать дальше.