— Расскажи ему о том, кто ты, каким ты был и каким скоро станешь… Это может сработать.
Адриан Томас кивнул и почувствовал, что силы возвращаются к нему. Поддержка брата значила для него очень многое. Он вновь поднял пистолет на уровень груди и направил его прямо на Марка Вольфа. Его указательный палец плотно охватил спусковой крючок. Несмотря на вернувшуюся к нему уверенность в собственных силах, Адриан специально подпустил немного дрожи в свой голос.
— Я — больной человек, — сказал он, — очень больной. Я скоро умру.
У Вольфа в глазах вспыхнули искорки любопытства.
— Возьмем для примера вашу мать. Вы можете полностью доверять ей? Вы уверены, что она всегда отдает себе отчет в том, что делает? Будь этот пистолет сейчас в ее руках, вы могли бы с уверенностью сказать, что она не нажмет случайно на курок и не проделает дырку в вашем черепе, а потом: «Сама не понимаю, как все это получилось и откуда у меня в руках взялась эта штука». И даже если бы у нее не хватило сил поднять пистолет так высоко и пуля бы угодила не в голову, а в живот, легче от этого вам бы не стало. И уверены ли вы в том, что у нее хватило бы здравого смысла вызвать «скорую помощь»? Боюсь, перепуганная выстрелом, она найдет себе другое занятие: либо забьется в истерике, либо, наоборот, впадет в состояние запредельного торможения и просто-напросто сядет смотреть телевизор или займется любимым вязанием.
Вольф нахмурился, насмешливая улыбка слетела с его губ.
— Так вот, — продолжил Адриан, — болезнь, которая поразила мой мозг, очень похожа на заболевание, диагностированное у вашей матери. Только мой случай еще хуже: я то и дело забываю, кто я такой и где нахожусь. О том, чтобы контролировать в эти минуты свои действия, не может быть и речи. Так что существует абсолютно реальная возможность того, что я в какую-то секунду забуду, как я здесь оказался, и непроизвольно нажму на спусковой крючок. Эта, как вы, мистер Вольф, изволили выразиться, «пушка» сделает свое дело, и я останусь доволен, потому что даже в приступе безумия в моей памяти сохранится самая важная информация о человеке, которого я вижу перед собой: как вы понимаете, в мой мозг глубоко засела мысль о том, что вы — извращенец, издевающийся над малолетними детьми и подростками, следовательно, по моему глубокому убеждению, вам суждено гореть в аду, и чем скорее вы там окажетесь, тем лучше для меня и для всех окружающих. Такой уж я человек — непредсказуемый и не всегда адекватный. Общаться со мной — это как стоять в шторм на скользкой палубе кренящегося корабля. И кстати, позволю себе напомнить, у меня не так много времени, чтобы вести долгие переговоры и торговаться с вами.
Марк Вольф явно потерял и развязность, и наглость. Слова Адриана, судя по всему, подействовали на него. Наверняка какую-то роль сыграл не только смысл сказанного, но и те интонации, с которыми Адриан Томас поведал ему о своей болезни. Речь профессора звучала ритмично, как стихотворение в прозе.
«Сейчас он все это переварит и, уверяю тебя, охренеет от перспективы соседства с таким психом, — весело произнес Брайан. — Отлично сработано, Адри. Считай, что ты вывел его из равновесия и теперь можешь уложить его одним техничным, хорошо проведенным ударом».
— Ну ладно, профессор, давайте все же определимся. — Вольф явно старался просчитать ситуацию, не отставая при этом от Адриана. — Говорите, что вам нужно.
— Я уже сказал, что мне нужна экскурсия по вашему миру в сопровождении компетентного экскурсовода. Причем я имел в виду ваш тайный, ночной мир.
Вольф кивнул:
— Хорошо, профессор, согласен. Но позволю себе напомнить вам, что этот мир достаточно велик. Хотелось бы знать, куда именно вы хотели бы попасть. Назовите мне хотя бы какую-то отправную точку.
— Розовая бейсболка, — заявил Адриан, вовсе не рассчитывая на то, что эти слова окажутся ключом к разгадке тайны, и намереваясь просто выбить собеседника из колеи. После этого он шагнул вперед и поднял пистолет перед собой на вытянутых руках, сжимая рукоятку обеими ладонями. — Вы, кажется, говорили, что держать его нужно так? — уточнил он у Марка. — Похоже, вы были правы. Действительно, так гораздо удобнее.
Вольф непроизвольно отшатнулся. Страх промелькнул в его бегающих глазах.
— Вы не станете убивать меня.
— Сознательно, скорее всего, нет. Но, учитывая вероятность внезапного помутнения моего рассудка, я бы на вашем месте рисковать не стал.