Миссис Риггинс кивнула. Терри Коллинз убрала руку от трубки и сказала:
— Нет, профессор, ни шрамов, ни татуировок. Всего доброго.
Звонок она прервала, но при этом в ее голове по-прежнему оставалось множество вопросов по поводу этого разговора. Впрочем, с ответами на них можно было и подождать. Пора было уходить из этого убитого горем дома, но она не могла придумать, как сделать это по возможности вежливо и тактично. Большинство полицейских, размышляла Терри, умеют по-тихому удалиться сразу после того, как сообщат человеку трагическую новость. А вот у нее не выходит.
Адриан нажал на красную кнопку телефона и отложил аппарат в сторону. Продолжая глядеть на экране, он сказал:
— Кто его знает… Сразу не разберешься.
Вольф тем временем вновь завис над клавиатурой и, поколдовав над ней, сказал:
— Вот, смотрите. Тут есть меню. Давайте, по крайней мере, проверим, что… — Не договорив фразу, он ткнул курсором в строчку, гласившую «Номер Четыре принимает пищу».
Картинка на экране изменилась. На этот раз все та же молодая девушка вылизывала кашу из миски. И Марк, и Адриан непроизвольно подались вперед, заметив, что в этом фрагменте архивной записи лицо девушки прикрывал не глухой мешок, а аккуратная черная маска. Это давало возможность рассмотреть некоторые черты лица пленницы.
Вольф поднес полицейскую листовку к экрану телевизора и, поместив ее рядом с изображением девушки, сказал:
— Даже не знаю, профессор. С одной стороны, конечно, татуировок у вашей Дженнифер не было… Но вы только посмотрите: взять хотя бы волосы, они ведь точь-в-точь такие же, как…
Адриан внимательно изучал и сравнивал два изображения. Линия волос, контуры подбородка, форма носа, изгиб губ, шея… Его взгляд словно впивался в два силуэта. Он вздрогнул от неожиданности, когда в кадре появилась фигура человека в бесформенном белом защитном костюме. Забрав у девушки поднос, незнакомец удалился. Впрочем… незнакомец или незнакомка? Судя по росту, пропорциям фигуры и силуэту, Адриан предположил, что этот костюм, до неузнаваемости меняющий внешность человека, надела на себя женщина.
Неожиданно зазвучал голос Томми — казалось, прямо у Адриана в голове.
— Отец, если бы ты захотел показать всему миру того человека, которого ты, по идее, должен от всех прятать… разве тебе не пришло бы в голову принять некоторые меры предосторожности?
«Ну конечно, ты абсолютно прав», — подумал Адриан.
— Скажите, мистер Вольф, — обратился он к хозяину дома, — вы, случайно, не разбираетесь во всяких гримерских фокусах? Я имею в виду голливудские штучки типа фальшивых татуировок и нарисованных на теле шрамов.
Вольф, не оборачиваясь к собеседнику, поднял руку и прикоснулся к тому месту, где на экране был изображен шрам от аппендицита.
— У меня у самого такой же. Выглядит очень похоже. По крайней мере, впечатления подделки не возникает. Но ведь этого-то и стремятся добиться с помощью таких, как вы выразились, «фокусов».
С этими словами он ткнул курсором в строчку меню с роликом, озаглавленным «Номер Четыре. Первый разговор».
Они увидели более крупный план девушки в маске. Женщина в защитном костюме о чем-то спрашивала ее. В следующую секунду до зрителей донесся голос пленницы:
— Мне восемнадцать лет.
Вольф пренебрежительно фыркнул и гордо заявил:
— Хрен там, а не восемнадцать лет! Сказать эту чушь ее просто вынудили. На самом деле ей года на два меньше. Профессор, можете мне поверить.
Адриан мысленно согласился с тем, что среди его знакомых вряд ли нашелся бы эксперт, который столь же точно мог бы определить по фигуре возраст подростка.
Вольф запустил ролик, озаглавленный «Номер Четыре пытается совершить побег».
Им показали, как девушка срывает с себя ошейник, но в ту секунду, когда она протянула руки к маске, невидимый режиссер переключил изображение на сигнал с другой камеры, снимавшей пленницу сзади. Лицо девушки оставалось для зрителей невидимым.
— Ну да, от таких так легко не сбежишь, — с циничной ухмылкой заявил Марк Вольф. — Видите, профессор, как ловко кто-то переключает камеры, явно не желая, чтобы мы видели ее лицо. Эти люди, похоже, знают свое дело, и девчонке их не провести.
Адриан опять промолчал. Ему в тот момент было не до комментариев Вольфа. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на своих зыбких воспоминаниях. Ему никак не удавалось вспомнить некоторые обстоятельства похищения Дженнифер. Единственная, быть может, подсказка в этом деле никак не давалась ему в руки.