— Верно мыслишь, — протяжно проговорил младший брат. — Кто-то должен опознать эту вещь. Ты говоришь, девочка шла куда-то?
— Да-да, шла очень быстро, буквально бежала в сторону автобусной остановки.
— Итак, можно предположить, что живет она в твоем районе.
— Пожалуй, в этом есть смысл.
— Что ж, — решил подытожить свои размышления Брайан, — тебе нужно мысленно нарисовать карту местности и начертить на ней квадрат, ограничивающий пять-шесть кварталов, максимум пару километров. И будь последователен, записывай каждый свой шаг: где ты был, по какому адресу, что сказали там люди. Кто-нибудь, увидев эту бейсболку и услышав имя девочки, непременно укажет тебе, в каком направлении стоит искать ее след.
— Да, но ведь там будет… не знаю, может быть, пятьдесят, может, семьдесят пять домов. И во многих по нескольку квартир…
— И ты будешь звонить в каждую.
Адриан вновь кивнул.
— Послушай, Адри, — продолжал Брайан, называя брата уменьшительным именем, как в детстве, — ты вообще знаешь, чем занимается полиция? По большей части это черная работа, неблагодарный труд. Это тебе не Голливуд и все такое. Придется попотеть, придется вкалывать будь здоров. Ты должен будешь сопоставить множество возможных сценариев с конкретными фактами. Большинство полицейских расследований — головоломки, и зачастую скучные. Авторы триллеров и всякие там телепродюсеры полагают, будто это увлекательные пазлы, где надо собрать Мону Лизу или карту мира из тысячи резных кусочков картона. А на самом деле чаще всего подобные дела как игрушки для дошкольников: нужно вставить коровку или уточку в специальную прорезь, имеющую форму коровки или уточки. Но в итоге такая работа приносит серьезные результаты.
Брайан какое-то время молчал, а затем продолжил:
— Помнишь, я говорил тебе об одном деле, которое мне пришлось расследовать там? Это было в первое лето после моего возвращения, и мы с тобой пошли на мыс, жгли костер и, кажется, немного лишнего выпили. Я рассказал тебе одну историю… ну, о том случае, когда мне пришлось допрашивать целых два подразделения, каждого солдата по отдельности и как минимум по четыре раза. После чего картина начала наконец проясняться.
Конечно, Адриан помнил. Брайан вообще редко говорил о своем пребывании там и, в частности, почти никогда не рассказывал о баталиях, которые разыгрывались в военном суде. В данном случае речь шла о расследовании изнасилования. 1969 год. В деле было много неясностей. Жертва — участница Вьетконга: в этом не было сомнений ни у Брайана, ни у обвиняемых. Таким образом, она была из стана врага, все это знали, хотя доказательств не было ни у кого. И что бы с ней ни случилось, она это заслужила: так рассуждали пятеро упившихся самогоном солдат, продолжавших насиловать ее до тех пор, пока она не оказалась почти что при смерти. В итоге молодчикам не оставалось ничего иного, как прикончить ее. Среди судебных дел встречаются такие, в которых с точки зрения морали ни одна из сторон не может быть признана невиновной, — в них все плохие, хороших нет. И незачем выяснять подробности этой интермедии, разыгравшейся на задворках войны: не будет от этого добра. Да, произошло изнасилование. И командир приказал Брайану расследовать его обстоятельства. И Брайан расследовал с присущим ему профессионализмом, изложив в рапорте все результаты. Виновные были найдены и наказаны. Но что от этого, в сущности, изменилось? Ничего. Война шла своим чередом. Люди продолжали умирать.
Брайан вскинул винтовку и указал стволом в сторону дороги.
— Нам туда, — сказал он. — Путь может оказаться нелегким, но ничего не поделаешь. Как тебе кажется, ты не забудешь, о чем должен спрашивать?
— А ты мне напоминай, — попросил Адриан. — Видишь ли, стоит мне немного отвлечься — и из головы вылетает самое важное.
— Когда тебе потребуется моя помощь, я буду рядом.
Адриану хотелось сказать, что он мечтает о возможности обратиться к брату с такими же словами. Ведь когда Брайан больше всего нуждался в его поддержке, Адриана рядом не оказалось.
Он готов был разрыдаться от душевной боли, которую причиняла ему эта мысль. Впрочем, он пока еще сознавал, что внезапное желание поплакать свидетельствует о неспособности контролировать перепады настроения. Он понимал, что ни в коем случае нельзя разрыдаться прямо здесь и сейчас — этим прекрасным солнечным утром, посреди автостоянки торгового центра, расположенного на краю маленького университетского городка. Давая волю своим расшатавшимся нервам, Адриан рисковал привлечь к себе ненужное внимание посторонних. Что было совершенно ни к чему.