Ускорить ход дела и привлечь к расследованию не только специалистов страховой компании, но и не менее компетентных экспертов из полиции можно было очень легко: Терри было достаточно связаться с центральным полицейским управлением штата и сообщить о том, что фургон мог быть использован для совершения преступления, подпадающего под статью «похищение несовершеннолетнего»… Вот только не факт, что такое преступление действительно было совершено.
В этом Терри по-прежнему не была уверена на все сто, но с каждой минутой она все больше убеждалась, что в истории с исчезновением Дженнифер все непросто.
Она встала из-за стола и подошла к висевшей на стене карте нескольких ближайших полицейских округов. Три точки, которые интересовали ее, находились на расстоянии многих миль друг от друга. Если соединить их, получившийся треугольник включал в себя старые районы Провиденса, тот квартал, где жила и исчезла Дженнифер, и удаленную от города заброшенную промышленную зону в окрестностях Девенса. Несмотря на взаимную удаленность этих трех точек, их связывали не только несколько прямых, как стрела, шоссе, но и множество извилистых дорог, проложенных между полями от одного поселка до другого. В общем, затеряться в этом дорожном лабиринте было нетрудно.
Терри вернулась к своему компьютеру и отправила дополнительный запрос в пожарную службу. Ее интересовала одна деталь: дата и время поступления сигнала о горящей машине.
В ожидании ответа инспектор внимательно глядела на экран компьютера. Она вся напряглась. У нее подвело живот так, словно она ничего не ела, долго не спала и к тому же совершила изнурительный забег на длинную дистанцию.
Ответ пришел быстро: анонимный звонок в службу 911 с сообщением о возгорании автомобиля в районе заброшенной фабрики поступил вскоре после полуночи, то есть формально — на следующие сутки после исчезновения Дженнифер. При этом следовало учесть, что, прибыв на место происшествия, пожарные обнаружили лишь полностью выгоревший кузов. Из этого следовало, что сам поджог произошел значительно раньше: за пять минут автомобиль дотла не сгорает.
Терри попыталась выстроить в уме возможную последовательность событий. Итак, в диспетчерскую службу поступает звонок с сообщением о пожаре. Дежурный диспетчер вызывает из штаба службы волонтеров пожарную команду, заступившую на смену. Волонтеры срываются с места и едут на пожарную станцию, где их ждут штатный командир расчета и водитель пожарной машины. Им нужно какое-то время, чтобы переодеться в огнестойкие комбинезоны, после чего они пересаживаются в пожарный грузовик и едут к месту возгорания. «Интересно, — подумала Терри, — сколько времени на это уходит?»
Один вопрос тянул за собой другой. При этом инспектор пыталась найти ответ на каждый из них, решая задачу, исходя из двух разных точек зрения: своей собственной — как инспектора полиции и чужой — точки зрения неизвестного ей преступника. Она всегда считала, что полицейскому полезно мысленно встать на место «плохого парня» и представить себе, что думает по тому или иному поводу человек, готовый на преступление или уже совершивший его. Вот и на этот раз она задала себе вопрос: «Знал ли кто-нибудь о том, через какое время пожарные приедут на место происшествия? Не потому ли местом сожжения фургона была выбрана безлюдная промышленная зона, расположенная далеко от центра города?
Вполне возможно, что этот выбор был сделан совершенно осознанно. Если бы мне нужно было избавиться от машины, ставшей орудием преступления, я не стала бы поджигать ее там, куда пожарные доберутся раньше, чем огонь сделает свое дело…»
Терри не без интереса прочла прилагавшийся к общему отчету рапорт лейтенанта, командовавшего расчетом, в котором он указал на «вероятное использование неопределимых без специальной экспертизы веществ, усиливающих и ускоряющих процесс горения».