Ты хочешь, чтобы я ушла?
— Ты хочешь, чтобы я ушла? — прозвучал вопрос из любимых уст.
Передо мной стояла девчушка лет двадцати с небольшим. Её короткие волосы, украшенные тонкими ленточками причудливого блестящего цвета, развевались на ветру. На ней было длинное розовое платье, а на ногах — высокие каблуки, которые она в шутку называла боевыми. Она стояла прямо, неподвижно, словно если сдвинется, то рассыплется. В её глазах читалась твёрдость характера, и в них блестел тонкий намёк на страх. Голос был звонким, но дрожал.
***
Открыв глаза, я всё еще вижу образ её удаляющегося силуэта. Подняв руку и привычно смахнув слезу, я поворачиваю голову к окну, встречаясь глазами с восходящим солнцем и снова прикрываю их. За последние двадцать лет эти действия стали настолько привычными, что я даже не позволяю себе гадать, что будет дальше. Минут через десять прозвенит звонок. За восемьдесят лет моей жизни звон будильника по-прежнему ненавистен, даже при том, что спать хочется всё меньше. Не знаю, что чувствуют люди в моем возрасте, засыпающие с пультом в руках у телевизора, удобно усевшись в кресле. Для меня это роскошь, равная тому, если бы я сейчас позволил себе станцевать чечётку.
Поднявшись с кровати, я встречаю привычную мне комнату. Без штор, залитую утренним светом с играющими солнечными зайчиками, которые отражаются от свисающих стекляшек люстры — такие сейчас даже не производят, их можно встретить разве что в антикварных лавках. Большой дубовый шкаф завален посудой, точно как друзья из прошлого, затаившихся в ожидании гостей. Ковер закрывает запыленный пол, а в углу стоит стол с одним стулом и маленький холодильник с плитой.
Мой взгляд невольно падает на стену с яркими квадратными отметинами на обоях; когда-то там висели фотографии, а сейчас в комнате разве что тикают часы. Многие говорят, что, зайдя ко мне, можно попасть в прошлое. Мне горько слышать их слова: сколько бы раз я ни открывал дверь, часы все равно идут только вперед. Оставив яркие пятна без внимания, я поднимаю трость, упавшую ночью, и медленно иду в сторону ванной. Она прикрыта лишь тонкой шторкой, а дверь давно пришла в непригодность.
Я давно перестал смотреть в зеркала. Казалось, что толку нет: лишь новые морщины, уставшие тени под глазами и седые волосы. Но сегодня я мельком взглянул на себя в отражении. Многие говорят, что годы меня не портят, но никто не знает, что я испортился ещё раньше, выбрав лёгкий и пустой путь среди всех возможных счастливых. Она сказала мне, что я продал свои чувства. Тогда я не понял, а сейчас уже поздно. Сжигая старые фотографии, я надеялся, что вместе с ними уйдут и воспоминания. Хотел забыть, но она все равно являлась ко мне во снах, хотя я просил... умолял её больше так не делать. Но я всё равно видел её взгляд, разочарование и понимание в её глазах, а затем её уход.
***
Однажды, лет тридцать назад, моя дочь спросила меня: «Существует ли вечная любовь?» Ведя её к алтарю и смотря в её счастливые глаза, я ответил: «Да». Мы не стали образцом любящих супругов для нашей дочери, но я знал, что значит любить лишь одну. Когда моя дочь ещё испытывала сомнения, я уже знал о чистоте её любви. И когда её тогда ещё жених пришёл просить у меня руки, я сжал его руку изо всех сил, надеясь, что он не причинит ей той боли, которую когда-то своей возлюбленной причинил я.
***
Переодевшись в строгий костюм, пригладив непослушные волосы и надев на голову федору, я выхожу из комнаты. Здесь оживлённее: встречающиеся на моём пути сотрудники здороваются со мной, спрашивают о моём самочувствии. Приветственно кивая им, я невольно смотрю на наш семейный портрет, задерживаясь на лице своей жены. Если бы я тогда, после армии, не устроился здесь работать и не привлёк бы внимание взбалмошной наследницы корпорации, как бы сложилась наша жизнь?
Никто тогда не знал, что одно решение может стоить жизни. Возможно, я бы женился на своей возлюбленной и прожил простую, но счастливую жизнь. Но она была права: я продал свои чувства, и даже то, что это было ради неё, не станет оправданием. Я был юн и слишком глуп. В юности я даже пытался заставить себя влюбиться в свою жену, но, глядя по утрам на изящные черты своей супруги, я так и не смог забыть свою первую любовь.
Моей возлюбленной была уготована успешная и удивительная жизнь с множеством возможностей для достижения мечты. Моя жизнь ничего не стоила по сравнению с её, и сейчас, наблюдая за тем, сколько людей пришло проводить её в последний путь, я думаю, что она прожила счастливую жизнь. Но почему моё сердце сжимается от тоски?
— Я не жалею, что ушла тогда, — солгала она мне однажды, через десяток лет после расставания.