Поет Елена в самом деле неплохо. Он позволяет звуку ее голоса проникнуть внутрь и разлиться по венам. Интересно, что она запоет потом? Сколько тут осталось до ее сольной партии? Минут двадцать? Нет? Полчаса? Отбросив посторонние мысли, Герман смиренно подчиняется естественному ходу времени. Подгонять его глупо. Да и бессмысленно. Он просто ждет, чтобы все по местам расставить.
Наконец, спектакль заканчивается. Занавес опускается. До конца досидело не так много народа, и аплодисменты выходят откровенно жиденькими. Герман достает телефон, чтобы включить звук, в тот момент, когда на экране вспыхивает незнакомый номер. И ведь обычно он такие вызовы игнорирует, а тут будто черт дергает.
– Да…
– Герман Анастасыч?
– Имана!
И все. В один момент. Зал пустеет. Пустеет мир. Будто и его за занавесом спрятали. Остается только он. И она.
– Да, это я. Звоню предупредить. Пожалуйста, поверьте мне. Это важно.
– Я верю, – жмурится Глухов.
– Бутов действует через вашу невесту. Когда-то давно они были вместе. У меня нет доказательств, я только сейчас это выяснила и еще не успела их собрать воедино, но…
– Тщ-щ-щ. Это неважно. Ты сама-то как? – почему-то шепчет Герман, продвигаясь вперед по проходу.
– Я? – как будто бы удивляется. – Нормально. Просто хотела предупредить. Прощайте…
– Имана! Нет… Послушай, давай поговорим.
Она что-то отвечает. Но у Глухова в ушах до того шумит кровь, что он сквозь этот шум никак не может уловить смысл сказанного. Кажется, Имана просит не беспокоить девушку, которой принадлежит этот номер. Значит, ее звонок спонтанный. Иначе бы она подготовилась так, что никого бы защищать не пришлось. Что же с тобой случилось, девочка? Как ты в одиночку выяснила то, на что у его лучших сыщиков ушел не один день?
– Где ты? Ты в порядке? Имана, девочка моя, я идиот…
Телом Германа прокатываются волны мерзкой дрожи. На висках выступает пот. Слышать ее и сладко, и одновременно с тем мучительно больно. Он чего уже только не надумал за это время. Он какие только силы ни задействовал, чтобы ее найти. Он провел столько бессонных ночей, ругая себя. Ругая ее… Допрашивая собственных же людей, на растерзание которым сам же ее и отдал. Ни единой зацепочки не нашел. И тут она сама. Сама ему звонит. А ведь могла бы, вполне могла не звонить. Даже если бы узнала, кто ему угрожает на самом деле. Потому что он, мудак, этого не заслуживает. Но позвонила, да. А значит, ей не все равно, значит, может быть, у него еще есть шанс.
Или нет. Ведь ответом ему гудки…
Глухов отводит телефон от уха, растерянно глядя на экран. Спешащие к гардеробу люди недовольно обходят его, застывшего посреди коридора.
– Все нормально? – хмурится Михалыч, поглядывая на телефон шефа так, будто это, по меньшей мере, бомба с часовым механизмом.
– Да. Наверное, да… Господи, она жива, Коля… Она жива.
Говорит, а у самого внутри цветы распускаются. И вообще ничего больше неважно. Вообще. Ничего. Ни выборы эти дурацкие. Ни судьба целого региона. Ни уж тем более разборки с Еленой. На кой черт он вообще сюда приперся? Если Имана там. Точно там. Глухов это чувствует.
Прикрыв глаза, погружается глубоко в себя. Лучше бы, конечно, ему в другом месте это сделать, но он не может ждать. Давай же, пожалуйста! Ну давай… – подгоняет в горячке. И, наконец, с облегчением нащупывает их – тоненькие золотистые ниточки, тянущиеся от сердца…
– Герман! Ты чего не заходишь?! Поверить не могу, что ты здесь! Вот так сюрприз! Я своим глазам не сразу поверила, когда тебя увидела, представляешь? Пойдем скорей в гримерку, пока фанаты не набежали… Позавчера целый час раздавала автографы. А на улице, между прочим, была страшная холодрыга… Нет, ну как же тебе удалось вырваться?
Елена тащит его за руку в сторону гримерки, безостановочно треща. За ними след в след идет охрана Германа и еще несколько человек в штатском.
Глухов прикрывает за собой дверь в тесную комнатушку. Елена, закусив губу, заводит руку ему за спину и проворачивает замок. Костюм она уже успела снять. А вот парик – нет. И оттого ее ужимки смотрятся особенно вульгарно. Герман даже не пытается скрыть написанной на его лице брезгливости.
– Что-то не так? – тушуется Елена.
– Да нет. Все нормально.
– Тогда… – томно вздыхает, ведет пальчиками в разрез на груди, – может быть…
– А ты хочешь?
Он, конечно, представлял, как это для нее было… Их секс, и все такое. Неужели каждый раз через силу? Нет, Глухов, конечно, в курсе, что те же спецслужбы используют женщин вот так, но там барышни в основном идейные и проработанные, а эта? Что ее держит у Бутова на поводке? Любовь? В это ему ну никак не верится.