Для самосознания в диалектическом движении мнения, восприятия и рассудка их иное бытие исчезает как бытие в себе. Затем через самостоятельность сознания в господстве и рабстве, через мысль о свободе, через скептическое освобождение и борьбу за освобождение от раздвоенного внутри себя сознания, поскольку оно есть только для самосознания, иное бытие исчезает и для самосознания. Одна за другой выступили две стороны: в одной – сущность или истинное обладало для сознания определенностью бытия; в другой – сущность или истинное обладало определенностью бытия только для сознания. Обе сводились в одну истину: то, что есть, есть лишь постольку, поскольку оно есть для сознания. Сознание, таким образом, заверяет только, что оно вся реальность. Но само этого не понимает, так как забыло путь пройденный сознанием. Прежде всего, немногие прошли этот путь. Тому, кто не прошел этого пути, это утверждение непонятно.
Остановлюсь несколько подробнее на процессе становления разума в отношении сознания к самому себе и к предмету. Мнение и восприятие, как предшествующие ступени развития сознания, устраняются сознанием теперь для него самого. Самосознание стремится знать истину, найти как понятие то, что для мнения и восприятия есть вещь, т. е. обладать в вещности только сознанием себя самого. Самосознание теперь проявляет общий интерес к миру потому, что оно есть достоверность того, что оно наличествует в мире, или что наличность – разумна. Оно ищет свое иное, зная, что обладает в нем не чем иным, как самим собой; оно ищет только свою собственную бесконечность. Самосознание предчувствует себя как более глубокую сущность, ибо чистое Я есть, и должно требовать, чтобы само различие, многообразное бытие, открылось ему как своё, чтобы оно, это Я, созерцало себя как действительность и находило себя в наличии как форма и вещь.
Самосознание хочет найти и иметь себя в качестве сущего предмета, как действительный, чувственно-наличный модус. Самосознание мнит и говорит, конечно, что оно хочет узнать на опыте не себя самого, а, напротив, сущность вещей как вещей. То, что самосознание мнит и говорит так, объясняется тем, что оно есть разум, но разум как таковой еще не есть его предмет. Если бы оно знало разум как одинаковую сущность вещей и себя самого и знало также, что разум может наличествовать в специфическом для него виде только в сознании, то оно, напротив, спустилось бы в свою собственную глубину и искало бы его здесь, а не в вещах. Если бы оно нашло его в этой глубине, то оттуда оно снова было бы отослано к действительности, чтобы созерцать в ней свое чувственное выражение, но тот час же по существу истолковало бы его как понятие. Самосознание непосредственно выступает в качестве достоверности сознания. Оно есть вся реальность, и понимает свою реальность в смысле непосредственности бытия и точно так же единство Я с этой предметной сущностью в смысле непосредственного единства, в котором сознание еще не разделило и не соединило снова моменты бытия и Я, или, другими словами, которое сознание еще не познало. Поэтому, как наблюдающее, самосознание подходит к вещам, придерживаясь того мнения, что оно поистине приемлет их как вещи чувственные, противоположные Я.
Но самосознание познает вещи, превращая чувственное восприятие вещей в понятия, т. е. в бытие, которое есть – Я. Мышление становится сущим. Бытие превращается в мысленное (идеальное) бытие. Действие самосознания утверждает, что вещи обладают истиной только как понятия. Для этого наблюдающего самосознания тут обнаруживается только то, что является вещами, а для нас – чтό есть оно само; но результатом его движения будет то, что оно станет для себя самого тем, чтό оно есть в себе.
Воспринимаемое для сознания должно иметь, по меньшей мере, значение чего-то всеобщего, а не чувственного “этого”. Самосознание находит в предмете только всеобщность или абстрактное “мое”, но должно находить и движение предмета, и то, что в действительности наличествует как единичное.
Из различения существенного и несущественного в познавании формируется понятие и понимание того, что для познания существенно иметь дело с познанием как таковым, так и с вещами.
Благодаря наличию свойств и определенностей вещей самосознание различает вещи друг от друга. Эти свойства вещи должны быть существенными и должны согласовываться с системой природы. Ибо признак, всеобщая определенность, есть единство противоположностей. Поэтому самосознание должно уйти от косной определенности, обладавшей видимостью постоянства, и перейти к наблюдению соотношения этой определенности с ее противоположностью, т. е. к другому моменту движения познания.