Для наблюдающего самосознания истина состоит в опыте (исследовании) как в способе убедиться, что чувственное бытие есть для сознания. Гипотезы и теории, по которым мысленным вещам приписывают истину на основании долженствования, являются заблуждениями. Вероятности и аналогии не позволяют делать какого-либо заключения об истинности и требуют проверки.
Мышление формирует понятие как конкретное единство определений предмета (явления) в составе некоторого выделенного целого как закона его существования.
Идеализм, который не воспроизводит названного пути или начинает с этого утверждения, является, поэтому, чистым заверением, которое само себя не понимает и не может сделать себя понятным для других. Он провозглашает свою непосредственную достоверность, которой противостоят другие непосредственные достоверности, пропавшие, однако, на названном пути. Сознание приходит к пониманию, что чувственная достоверность, достоверности мнения или рассудка – ступени развития сознания, которые уже пройдены, имеют также право занимать место рядом с достоверностью самосознания. Сознание ссылается на самосознание каждого сознания: “я есть я”, мой предмет и моя сущность есть я; и ни одно сознание не станет оспаривать у него этой истины. Но основывая эту истину на этой ссылке, сознание санкционирует истину другой достоверности, а именно: для меня есть иное; иное, нежели я, мой предмет и сущность, или, будучи для себя предметом и сущностью, я таков, только удаляясь от иного вообще и выступая рядом с ним в качестве некоторой действительности. – Лишь тогда сознание выступает из этой противоположной достоверности как рефлексия, его утверждение о себе выступает не только как достоверность и заверение, но и как истина; и не рядом с другими, а как единственная истина.
Сознание субъекта по-разному определит свое отношение к инобытию или к своему предмету в зависимости от того, на какой именно ступени развития оно стоит. Это справедливо и по отношению субъекта к другим людям, к миру, вселенной. Каким на каждой ступени сознание субъекта непосредственно находит и определяет себя и свой предмет, или как оно есть для себя – это зависит от того, чем оно уже стало или что оно уже есть в себе.
Любая категория означает, что самосознание и бытие ее есть одна и та же сущность, та же не в сравнении, а сама по себе.
Категория Я как единство самосознания и бытия не может содержать различий или видов. Ее сущность состоит именно в том, что в инобытии или абсолютном различении она непосредственно равна себе самой – в установлении иного или в самом этом ином, сознание точно также – оно само. Это различие совершенно прозрачно и как различие, оно в тоже время не есть различие. Сознание становится разумом, в котором сознание остается для себя ясным единством с собой, но единством, которое одинаково относится к иному – исчезнувшему, когда оно есть, и возрожденному, когда оно исчезло.
Разум как сущность сам есть весь процесс перехода из самосознания как простой категории в единичность и предмет, созерцание этого процесса в предмете, снятие предмета как различенного, присвоения его себе и провозглашения себя достоверностью того, что оно есть вся реальность – как оно само, так и его предмет.
Индивидуальность и внешняя действительность. Индивидуальность есть то, что есть ее мир как мир, ей принадлежащий; она сама есть круг своего действия, в котором она проявилась как действительность, и есть просто лишь единство имеющегося налицо и созданного бытия – единство, стороны которого не распадаются на мир, имеющийся налицо в себе, и на сущую для себя индивидуальность. Психологическое наблюдение не находит закона отношения самосознания к действительности. Имеет место лишь наблюдение самосознания в его отношении к своей непосредственной действительности.
Выражение внутреннего содержания во внешнем проявлении. Речь и работа суть внешнее проявление индивидуальности, представление внутреннего содержания. Но внутреннее в речи и поступках делается чем-то другим, отдает себя стихии превращения, которая извращает произнесенное слово и совершенное действие, делает из них нечто иное, нежели то, что они суть в себе и для себя как поступки этого определенного индивида. Как проявление внутреннего содержания, поступки могут, благодаря самому индивиду, быть чем-то иным, чем они кажутся. Индивид намеренно может делать их для обнаружения чем-то иным, нежели то, что они поистине суть. В силу этой двусмысленности должно присмотреться к внутреннему содержанию, как оно видимо или внешне есть в самом индивиде. Внешнее проявление в действии может или представлять или не представлять внутреннее. Истинное бытие человека есть его действие. В совершающемся действии индивидуальность действительна.