Когда предмет определен самосознанием как единство “я” и бытия предмета, тогда сознание обладает разумом. Это положение есть бесконечное суждение, суждение которое само себя снимает. Категория единства “я” и бытия есть эта снимающая себя противоположность. Момент бесконечного суждения есть переход непосредственности в опосредствование или негативность. Категория, которая в наблюдении прошла через форму бытия, установлена теперь в форме для-себя-бытия. Самосознание более не хочет непосредственно находить себя, а хочет порождать себя само своей деятельностью. Оно само становится целью своего действия. Бесконечное суждение можно было бы назвать осуществлением жизни, постигающей самое себя.
Самосознание нашло вещь в качестве себя и себя в качестве вещи, т. е. для самосознания ясно, что в себе оно есть предметная действительность. Оно уже не есть непосредственная достоверность того, что оно есть вся реальность, а оно есть такая достоверность, для которой непосредственное вообще имеет форму чего-то снятого, так что его предметность считается еще лишь поверхностью, внутреннее и сущность которой есть оно само. – Поэтому предмет, с которым самосознание положительно соотносится, есть некоторое другое самосознание. Предмет есть в форме вещности, то есть он самостоятелен, но самосознание обладает достоверностью того, что этот самостоятельный предмет не есть нечто чуждое для него; оно знает тем самым, что оно в себе признано этим предметом. Самосознание обладает достоверностью того, что в удвоении своего самосознания и в самостоятельности обоих он имеет свое единство с самим собою. Эта достоверность должна теперь для самосознания возвыситься до истины; то, чтό важно для него, то, чтó оно есть в себе и в своей внутренней достоверности, должно войти в его сознание и открыться для него.
Подобно тому, как наблюдающее сознание в стихии категории повторяло движение сознания, т. е. чувственную достоверность, восприятие и рассудок, так и самосознание, в свою очередь, пройдет также двойное движение самосознания и перейдет из самостоятельности к своей свободе. Деятельное самосознание сознает себя самого только в качестве некоторого индивида и как таковое необходимо требует признания своей действительности в другом самосознании и создает ее; но затем, когда самосознание индивида возвышается до всеобщности, самосознание становится всеобщим. Оно сознает себя в качестве разума, как то, что признано уже в себе и для себя и что объединяет в своем чистом сознании всякое самосознание. Разум становится простой духовной сущностью, которая, приходя в то же время к сознанию, есть реальная субстанция, куда прежние формы сознания возвращаются как в свою основу, так что по отношению к последней форме, они лишь отдельные моменты ее становления; эти моменты хотя и отрываются и выступают в качестве собственных формообразований, на деле, однако, обладают наличным бытием и действительностью, только имея своим носителем эту основу; своей же истиной обладают лишь постольку, поскольку они суть и остаются внутри самого разума.
Для начала нравственности, духовного требуется вступить в определении себя самого, а это значит перестать надеяться на общественное бытие. Стоять на коленях перед государством, перед богом, который представляется вне человека нельзя. Потому что это – определение чем-то внешним и достичь в себе единства субъективного и объективного таким способом не получится. Понятие нравственности состоит в том, что признанное самосознание, которое в другом свободном самосознании обладает достоверностью себя самого и именно ее имеет своей истиной, является внутренним духом как субстанция, уже достигшая своего наличного бытия. Нравственность представляет собой абсолютное духовное единство сущности индивидов в их самостоятельной действительности, некоторое в себе всеобщее самосознание. Эта нравственная субстанция, взятая в абстракции всеобщности, есть лишь мысленный закон; но непосредственно она есть действительное самосознание, или: она есть нравы. Единичное сознание, наоборот, есть только “это” сущее “одно”, так как оно сознает всеобщее сознание в своей единичности как свое бытие, так как его действие и наличное бытие есть общие нравы.
В жизни народа понятие претворения в действительность разума, обладающего самосознанием, на деле имеет свою завершенную реальность. Это понятие состоит в том, что разум усматривает в самостоятельности другого полное единство с ним, или в том, что он имеет предметом, в качестве моего для-меня-бытия, “эту”, мною найденную свободную вещность некоторого другого, которая есть негативное меня самого. Разум наличествует как текучая всеобщая субстанция, как неизменная простая вещность, рассыпающаяся на множество совершенно самостоятельных сущностей, которые в своем абсолютном для-себя-бытии растворены в простой самостоятельной субстанции не только в себе, но и для самих себя; они сознают, что они суть эти единичные самостоятельные сущности благодаря тому, что они отдают свою единичность, и эта всеобщая субстанция есть их душа и сущность, подобно тому как это всеобщее в свою очередь есть действие их как отдельных лиц или ими созданное произведение.