Абсолютное единство природы и духа только тогда является всеобщим и абсолютным, когда оно себя самого делает таковым, полагается всеобщим и абсолютным. Поскольку всеобщее, абсолютное носит еще и название истинного, то нам никто истину не может преподнести. Ни единичность, ни особенность как моменты (ни в сфере духа, ни в сфере природы, ни в сфере их отношения) не является вечно сущим, а есть возникающее и исчезающее. Но в тотальности единичности, особенности и всеобщности – в абсолютном понятии они остаются и продолжают быть. Абсолютное понятие, прежде всего, есть в себе. Оно уже есть единство, хотя и неразвитое еще, всеобщности, особенности, единичности. В себе абсолютного понятия есть вся всеобщая определенность содержания, вся всеобщая реальность. То, что не имеет определенности, не является реальностью. Разная степень определенности есть и разная реальность. Понятие в себе есть всеобщее, но непосредственное. Поскольку в нем есть зародыш всякой определенности, всякого противоречия, всякой рефлексии в себе самом, постольку это всеобщее понятие в себе и развертывается в процесс – в процесс самого всеобщего. Этот процесс диалектический. Отсюда положение Гегеля, что вся логика и все варианты ее есть лишь изложение диалектического процесса всеобщего единства бытия и мышления, природы и духа, субъекта и объекта. Сознание и мышление способно познать все ступени этого диалектического процесса, перехода духа из формы природной необходимости в форму свободы всеобщего разума, абсолютной идеи, к единству понятия и реальности через логические формы истины.
Подведем некоторые итоги. Предмет есть непосредственное бытие или вещь вообще, что соответствует непосредственному сознанию. Предмет есть становление себя иным, его отношение или бытие для-другого и для-себя-бытие, т.е. это определенность, соответствующая восприятию. Предмет есть сущность, и как всеобщее соответствует рассудку. Как целое предмет есть движение всеобщего через определение к единичности, так и обратное движение – от единичности через нее как снятую единичность или определение к всеобщему. Моменты подлинного понятия или чистого знания в познании, их становление и движение – путь движения сознания к понятию предмета.
Поскольку предмет непосредственен, поскольку он есть равнодушное бытие, то наблюдающий разум ищет и находит себя самого в этой равнодушной вещи, т.е. он сознает свое действие столь же внешним действием, как он сознает предмет только непосредственным предметом.
Вещь есть “я” – в этом бесконечном суждении вещь имеет значение только благодаря “я” и своему соотношению с ним. Вещь должна сделаться достоянием знания не только со стороны непосредственности бытия и со стороны определенности, но и как сущность или “внутреннее”, как вещь, принадлежащая сознанию.
Это имеет место в нравственном самосознании – разуме, которое знает свое знание как абсолютную существенность, или знает бытие просто как чистую волю и знание; оно и есть эта воля и знание. В качестве совести нравственное сознание более уже не есть сменяющаяся установка и перетасовка наличного бытия и самости, а оно знает, что его наличное бытие есть чистая достоверность себя самого; предметная стихия, в которую нравственное сознание, совершая поступки, выставляет себя, есть не что иное, как чистое знание самого о себе.
Понятие в своей истине есть знание о знании как сущности, которая есть это знание, это чистое самосознание, которая и есть подлинный предмет; ибо он есть для-себя-сущая тотальность. Понятие “в-себе” есть тотальность – единство единичного, особенного и всеобщего. “В-себе” абсолютного понятия есть всеобщая определенность содержания, всеобщая реальность.
Истина разума не только в себе равна достоверности, но также имеет форму достоверности себя самого, или в своем наличном бытии, т.е. для знающего духа, она есть в форме знания себя самого.
В знании, когда дух достигает своего наличного бытия – понятия, он развертывает наличие бытия, а движение в его жизни становится наукой. Моменты его движения представляются в науке как определенные формообразования сознания, как определенные понятия и органическое внутри себя самого обоснованное движение.
В философском познании каждый его момент есть различие между знанием и истиной, и есть движение, в котором это различие снимается. Любая другая наука, наоборот, не содержит этого различия и его снятия. В философском познании каждый момент обладает формой понятия, он соединяет в непосредственном единстве предметную форму истины, т. е. явление истины и самого знания. Движение понятия зависит единственно от его чистой определенности. Познавание чистых понятий науки в этой форме образований сознания заключается в простом опосредствовании и проявляется, следуя внутренней противоположности сознания и понятия, достигает непосредственного равенства себе самому. Это непосредственное равенство себе самому в своем различии есть достоверность непосредственного или чувственного сознания, но уже на уровне свободном от формы своего сознания. Каждому абстрактному моменту философской науки соответствует некоторое формообразование являющегося духа вообще. Ибо знающий себя самого дух, именно потому, что он постигает свое понятие, есть то непосредственное равенство самому себе, которое в своем различии есть достоверность непосредственного или чувственного сознания. Это освобождение духа от формы содержания знания есть высшая свобода и надежность своего знания о себе. Дух свободен в своей необходимости и лишь в ней находит свою свободу, равно как и, обратно, его необходимость зиждется лишь на его свободе. Но остающееся соотношение достоверности себя самого говорит сознанию (духу), что оно не достигло своей полной свободы. Знание негативного себя самого, т.е. своего предела приводит дух к отрешению от своего устойчивого существования и к движению, восстанавливающему субъект, к продолжению истории его становления. Это становление воспроизводит движение сознания в последовательности формирования духа, воспроизводит некоторую галерею образов, каждый из которых будучи наделен богатством духа и своей субстанции, должен пробиться сквозь богатство своей субстанции и как бы вновь пересмотреть его, так как завершение духа состоит в том, чтобы в совершенстве знать то, чтό он есть, свою субстанцию. Это знание есть уход внутрь себя, в котором он покидает свое наличное бытие и передает свое формообразование воспоминанию.