Мы скоро обнаруживаем, что используемые нами субъективные определения, суть особенные и противоположны всеобщности нашего сознания. Мы чувствуем себя в них ограниченными и несвободными, потому что сущность вещей мы еще не постигли и не понимаем. Выбраться из субъективных определений и прийти к свободе, к понятию мы можем только с помощью мышления. Субъективная деятельность мышления характерна для нас, а объективное понятие вещей составляет их суть. Перед мышлением стоит задача осознания логической природы отношения между мыслью и содержанием вещи, т. е. необходимости сознательной деятельности мышления. Логическая природа такого отношения может представлять в себе и для себя существенные моменты для понимания понятия и так образовывать опорные и направляющие узлы. Далее Гегель говорит: “Важнейший пункт, уясняющий природу духа, – это отношение не только того, чтό он есть в себе, к тому, чтό он есть в действительности, но и того, чем он себя знает; так как дух есть по своей сущности сознание, то это знание себя есть основное определение его действительности. Следовательно, высшая задача логики – очистить категории, действующие лишь инстинктивно как влечения и осознаваемые духом, прежде всего, разрозненно, тем самым как изменчивые и путающие друг друга, доставляющие ему, таким образом, разрозненную и сомнительную действительность, и этим очищением возвысить его в них к свободе и истине”.
В обычной своей рефлексии мы часто отделяем форму от содержания. Введение содержания в логическое рассмотрение вещи позволяет логике понять суть и понятие вещей. Понятие чувственно не созерцается и не представляется; оно предмет, продукт и содержание мышления и в себе и для себя есть истина того, чтό носит название вещей. Понятие как мысль, как всеобщее есть беспредельное сокращение по сравнению с единичностью вещей, созерцаемых или представляемых нами. Каждое понятие в самом себе имеется в единственном числе и составляет субстанциональную основу. Во-вторых, оно есть некоторое определенное понятие, определенность которого выступает как содержание; определенность же понятия есть определение формы указанного субстанционального единства, момент формы как целостности самого понятия, момент понятия, составляющего основу определенных понятий. Логическая наука должна реконструировать те определения мысли, которые выделены рефлексией и фиксированы ею как субъективные, внешние формы по отношению к материалу и содержанию. Наука логики ни на одной ступени развития не должна допускать при изложении таких определений мысли и рефлексии, которые не возникали бы непосредственно на этой ступени, а не переходили бы в нее из предшествующих ступеней. Дело логического мышления состоит так же в основательном исследовании начала и первых понятий и положений логики как основы, на которой зиждется все остальное, и требует, чтобы не шли дальше, прежде чем оно не окажется прочным, чтобы не было отвергнуто все следующее за ним.
В предисловии ко второму изданию в 1825 г. “Энциклопедии философских наук”, т. 1, “Наука логики” Гегель отмечает, что стремился сохранить при изложении в энциклопедии, как основу, логическую связь материала большой “Науки логики”. “Единственное, к чему я вообще стремился и стремлюсь в своих философских изысканиях, – это научное познание истины. Такое познание является наиболее трудным путем, но только этот путь может представлять собою интерес и ценность для духа, после того как последний, однажды вступив на путь мысли, не соблазнился представлением о тщете ее усилий, а сохранил неустрашимую волю к истине. Он вскоре находит, что единственно лишь метод в состоянии обуздывать мысль, вести ее к предмету и удерживать в нем”. Этот метод и методический путь сам есть воспроизведение содержания предмета логики. Наука логики стоит в противоречии с поверхностным содержанием опытных наук, истории, искусства и религией, с затушевыванием этого противоречия, потому что они не учитывают достижения философского познания всеобщего и задерживаются на рассудочной ступени развития.