Мера есть в-себе-сущая определенность, и, таким образом, есть конкретная истина бытия. Мера как непосредственная определенность и существенная определенность содержит рефлектированные в себя самостоятельные в бытии моменты качества и количества и их единство. Таким образом, мера по своему понятию переходит в сущность. Иначе говоря, непосредственность единства количества и качества при их изменении оказывается снимающей себя. Это единство положено теперь тем, что оно есть в себе, простым соотношением с собою. Оно содержит внутри себя бытие и его формы как снятые. Бытие или непосредственность, которая через отрицание самой себя опосредствует себя и приходит в соотношение с самим собою, – которая, следовательно, есть также опосредствование, снимающее себя, приводящая себя к соотношению с собою, к непосредственности, – есть сущность.
В сущности, в отличие от бытия, нет больше перехода непосредственных определений вещи, а есть только их соотношение.
Форма соотношения представляет собой в бытии лишь нашу рефлексию. Напротив, в сущности соотношение различенных определений есть ее собственное определение.
Если в сфере бытия нечто становится другим, то этим самым нечто исчезло.
В сущности мы не имеем истинно другого, а имеем лишь различие в одном, отношение одного к его другому.
В сфере бытия соотнесенность есть лишь в себе, в сущности она, напротив, положена. В этом состоит вообще различие между формами бытия и сущности. В бытии все непосредственно; в сущности, напротив, все относительно.
СУЩНОСТЬ
Бытие есть непосредственное. Гегель исходит из предпосылки, что непосредственное бытие есть то, что несущественно, а сущность “по видимости противостоит” бытию. Знание хочет познать истину, т. е. познать, что такое бытие в себе и для себя. Поэтому оно не останавливается на непосредственном восприятии и его определениях. Только тогда, когда знание, выходя из непосредственного бытия, углубляется вовнутрь, оно через опосредствование находит сущность.– Этот процесс определения имеет другую природу, чем процесс определения в сфере бытия, и определения сущности имеют другой характер, чем определенности бытия. Сущность есть абсолютное единство в себе-бытия и для-себя-бытия; процесс ее определения остается, поэтому, внутри этого единства и не есть ни становление, ни переход, равно как самые определения не есть ни некоторое иное, как другое, и ни соотношение с иным. Они суть самостоятельные, но вместе с тем лишь такие самостоятельные, которые находятся в единстве друг с другом. В сущности определенность положена самой сущностью, положена ею не как свободная, а лишь в соотношении с ее единством.– Отрицательность сущности есть рефлексия, и определения суть рефлектированные, положенные самой сущностью и остающиеся в ней как снятые. Сущность занимает место между бытием и понятием и составляет их середину, а ее движение – переход от бытия в понятие. Сущность есть в-себе-и-для-себя-бытие, но составляет таковое в определении в-себе-бытия; ибо ее всеобщее определение заключается в том, что она происходит из бытия или, иначе говоря, есть первое отрицание бытия. Ее движение состоит в том, что она в самой себе полагает отрицание или определение, сообщает себе этим наличное бытие и становится как бесконечное для-себя-бытие тем, что она есть в себе. Таким образом, она сообщает себе свое наличное бытие, равное ее в-себе-бытию, и становится понятием. Ибо понятие есть абсолютное, как оно абсолютно в своем наличном бытии, или, иначе говоря, как оно есть в себе и для себя. То наличное бытие, которое сущность сообщает себе, еще не есть наличное бытие, как оно есть в себе и для себя, а наличное бытие, как его сообщает себе сущность, или, иначе говоря, как его полагают, и оно, поэтому, еще отлично от наличного бытия понятия.