Развившись в целостность опосредствования, достигнув единства с собою, которое оказывается положенным как снятие различий, сущность в восстановленном непосредственном бытии существует, становится через свое основание действенной и причиной.
Существование
Существование есть непосредственное единство рефлексии внутрь себя и рефлексии в другое. Существования и основания образуют мир взаимозависимостей и бесконечное сцепление оснований и обосновываемых. Рефлексия существующего в другое нераздельна от рефлексии внутрь себя. Основание есть их единство, из которого произошло существование. Поэтому существующее содержит в себе относительность и свою многообразную связь с другими существующими и рефлектируется внутрь себя как основание. Таким образом, существующее есть вещь. Вещь рефлексией в другое обнаруживает себя и, таким образом, она обладает свойствами.
Вещь
Вещь есть целостность как положенное в единстве развитие определений основания и существования. Со стороны одного из своих моментов, со стороны рефлексии в другое, она имеет в себе различия. Благодаря этим различиям она есть определенная и конкретная вещь, обладающая свойствами. Вещь, со стороны другого своего момента, есть рефлексия внутрь себя как тождество, отличное от различия, от своих определений. В вещи мы имеем как существующие все рефлективные определения. Мы видели, что тождества нет без различия, и свойства, которыми обладает вещь, суть существующие различия. Мы имеем в вещи связь, которая объединяет разные свойства. В отличие от нечто, которое перестает быть данным нечто потеряв свое качество, вещь может потерять то или другое свойство, не перестав быть тем, чтό она есть.
Свойства разных вещей могут быть не только различны друг от друга, но и тождественны, самостоятельны и свободны от их связанности с вещью.
Некоторые свойства, например, гравитационные, электрические и магнитные, есть абстрактные определенности. Гегель называет их материями и считает, что они должны рассматриваться как определенности рассудка, не обладающие самостоятельностью в отличие от вещи, но как определенные рефлексии вещей внутрь себя они есть наличные свойства, связанные с вещью, характеризующие устойчивость вещей. Материя есть также и сущее для другого, в первую очередь – для формы.
Понимание всех без исключения вещей как имеющих своей основой материю, способную получить какое угодно определение, привычно рефлектирующему сознанию. Лишь абстрагирующий рассудок фиксирует материю в ее изолированности и как бесформенную в себе; на самом же деле мысль о материи, безусловно, заключает в себе принцип формы, и поэтому мы нигде в опыте и не встречаем существование бесформенной материи. Материя, как таковая, не обладает самостоятельным существованием. Форма как целостность носит принцип материи внутри самой себя; эта свободная и бесконечная форма, как мы вскоре увидим, есть понятие.
Вещь, таким образом, распадается на материю и форму, каждая есть целостность вещности и самостоятельно, независимо существует. Но материя содержит, как существование, рефлексию в другое и внутри-себя-бытие. Как такое содержание, как единство этих определений, она сама есть целостность формы. Форма же, как целостность, уже содержит в себе определения рефлексии, или, иначе говоря, как соотносящаяся с собою форма она обладает тем, что должно составлять определение материи. Обе они суть в себе одно и то же. Это их единство, будучи положено, есть вообще соотношение между формой и материей, которые, тем не менее, также и различны.