— Мам?! — Кендра стоит на краю причала. Теперь она гораздо дальше.
— Я в порядке, — кричу я, продолжая грести. Вода сразу заливается в рот, я выплёвываю её. Останавливаюсь, чтобы нащупать дно ногами, проверяя пальцами илистую поверхность.
— Я возвращаюсь…
Палец ноги скользит по песчаному дну, и я чувствую листья, ветки, кости и весь выброшенный мусор, разлагающийся в покрытую водорослями жижу. Там есть что— то острое, покрытое скользкой плёнкой, но я ставлю ноги, как космонавт, шагающий по лунной поверхности, пробираясь обратно к причалу. Мне приходится выше поднимать ноги, чтобы продвинуться, колени почти упираются в живот, будто я марширую через реку. Я тащу с собой бог знает сколько медуз, все они обвисли на моих конечностях. Теперь я горю. Но у меня нет выбора, кроме как продолжать идти. Мне нужно вернуться на причал. Добраться до Кендры, прежде чем потеряю сознание.
— Почти приплыла, — кричу я дочери, хотя это скорее для себя.
Что— то тонкое и гибкое скользит между моих ног. Оно холодное и мускулистое, не медуза.
Что это? Оно движется с извивающейся силой, давая понять, что я не хочу узнать. Может, это рыба. Легко может быть рыба. Здесь полно рыбы. Оно бьёт меня по голени, затем уплывает — и в голове возникает образ угря, проплывающего между моих бёдер.
Рыба. Просто рыба. Угорь. Водяная змея.
Рука.
Вот оно снова. Теперь выше, на бедре. Оно вернулось за мной. Я изо всех сил стараюсь не закричать. Не хочу пугать Кендру ещё больше.
Что это, чёрт возьми? Рыба, пожалуйста, пусть это будет рыба, просто рыба, просто…
Оно сжимает меня костяными пальцами. Я вскрикиваю.
— Что случилось? — спрашивает Кендра. — Мам, что…
— Ничего, — кричу в ответ. Ложь. — Всё в порядке.
Я ускоряюсь. Не хочу быть здесь. Хочу быть на причале, вне воды, вытираться и идти домой.
Медузы не перестают жалить, их щупальца скребут кожу. Я горю…
Горю…
— О чём ты думала? — Кендра ругает меня, когда я уже в нескольких шагах от причала. Пусть играет в маму сколько угодно. Я почти там. Ещё пару шагов.
— Я думала, что… — почувствовала — …увидела что— то.
— В воде?
— Да…
Ещё два шага. Жжение невыносимо. Я уже вся в волдырях, покрываюсь злой сыпью.
Я протягиваю к ней руку. Мне нужно, чтобы она вытащила меня.
Кендра берёт мою руку.
— Держись.
Я кладу свободную руку на край причала. Доски такие старые, что чувствую, как они прогибаются под моим весом. Медузы, к счастью, отлипают и уплывают обратно в воду.
Но та рука хватает меня за лодыжку. Теперь я не могу сдержать крик. Этот крошечный кулак сжимает сильнее, вонзает зазубренные ногти глубже в плоть. Как бы я ни дёргалась, оно не отпускает. Боль в тысячу раз хуже всех медуз вместе взятых.
— Что? — кричит Кендра. — Что случилось? Что это?!
— Вытащи меня, вытащи меня, вытащи меня…
Кендра обхватывает мою руку двумя руками и откидывается назад, падая на причал. Импульс выдёргивает меня из реки, вытягивая то, что схватило мою ногу. Сначала плечо ударяется о дерево. Затем вся правая рука. Я перекатываюсь на спину и смотрю на ногу, упираясь подбородком в грудь, чтобы увидеть, что меня держит.
Краб.
Разъярённый синий краб вцепился клешнёй в ахиллово сухожилие и не отпускает. Его свободная клешня поднята над головой, готовая щёлкнуть по всему, что приблизится. Крабы — такие ублюдки. Они не знают, когда нужно отпустить, упрямо хватая всё, что считают угрозой, хотя должны просто отцепиться и уйти.
Я дико дрыгаю ногой в воздухе, словно делаю какое— то судорожное упражнение, надеясь стряхнуть этого чёртова ракообразного, но чёртова штука не отпускает.
— Я сама. — Кендра замечает краба и бросается на помощь. Она подползает к моей ноге, но как только оказывается рядом, синий краб начинает щёлкать в её сторону. — Господи…
— Сними его, сними, сними…
Я продолжаю дёргать ногой, но он только сжимает сильнее. Его зазубренная клешня уже достала до кости, скребя малоберцовую, пока я не почувствовала, что она вот— вот треснет.
— …сними, сними…
Я топаю босой ногой по причалу. Заноза впивается в подошву, но любая другая боль — блаженство по сравнению с клешнёй краба, впивающейся в сухожилие.
— Не дёргайся!
Но я не могу остановиться. Надо продолжать топать, размахивать ногой, пока…
Краб наконец отпускает.