пока уже невозможно отличить их узловатые сучья от моих собственных костей…
ветви, покрытые ржаво— красными водорослями…
— Я резко сажусь в кровати, задыхаясь, будто только что вынырнула из реки.
Где я?
В мотеле. В своей комнате. В кровати. Я никогда раньше не теряла столько времени. Мне нужно несколько секунд, чтобы отдышаться. Я была уверена, что находилась под водой. Я вся в поту. Нет, в чем— то более густом, чем пот. Пленчатом, почти как масло. Живом, почти. Воздух густой и влажный, душит кожу, обволакивает горло. Теперь я чувствую его вкус. Водоросли в воздухе. Я чувствую запах залива на себе, но он какой— то неправильный. Сернистый. Дохлая рыба и гнилые листья.
Генри спит рядом со мной в кровати.
Что, черт возьми, только что произошло? Сосредоточься, думаю я. Сосредоточься на том, что видела. Где я была?
В реке.
Чьи это были глаза?
Не Грейс. Эти глаза чувствовались иначе. Холодными.
Единственный свет исходит от неоновой руки, отбрасывающей розово— фиолетовые блики на мою кожу. Мотыльки бессмысленно бьются о стекло, отчаянно стремясь к свету. Я слышу, как их крылья стучат по другую сторону окна.
Почему знак вообще включен? Это уже второй раз. Должно быть, что— то не так с проводкой—
Тинь— тинь— тинь… Бисерная занавеска начинает колыхаться, будто кто— то только что прошел сквозь нее. Тинь— тинь— тинь…
Волосы на затылке встают дыбом от электрического тока. Я слышу неоновый знак. Оглядываю комнату, вглядываясь в каждую тень.
Мы не одни. Кто— то еще здесь, с нами.
Мальчик смотрит на меня со стены. Он не моргает, не двигается. Он стоит в дальнем углу. Я едва различаю его лицо. Черные провалы глаз.
— Скайлер?
Его лицо проявляется теперь. Черты проступают, отделяясь от фальш— панелей. Неоновый знак окутывает его бледные щеки розовым светом.
Это его листовка о пропавшем. В одно мгновение воздух вырывается из моей груди. Господи, я чуть не умерла от инфаркта из— за чертовой ксерокопии…
Листовку заменили. Теперь там не детское фото Скайлера, а цифровая реконструкция его шестилетнего облика. Но кто ее повесил? Генри?
Мальчик на фото моргает.
— Генри! — я кричу.
Он просыпается, резко поднимая голову. — Что?
— Это— Я собираюсь сказать «Скайлер», но обрываю себя. Никого нет. Это не он. Листовка — просто листовка. Клянусь, на секунду я почувствовал его. Ощутил его присутствие.
Скайлер был здесь.
ОДИННАДЦАТЬ
— Ничто так не сплачивает людей, как поисковая группа. Помню, что Скайлера искали в четверг, — говорит мне Шарлин между затяжками своей Pall Mall. — Я тогда испекла ореховый пирог.
Лучший источник новостей в Брендивайне — вот он, на фермерском рынке. Шарлин куда лучше интернета. Мне стоило начать поиски с неё. Я прочитала все возможные газетные статьи в сети и всё равно ни к чему не пришла.
Слишком жарко для покупателей, поэтому мы отдыхаем у ларька Шарлин под синим брезентом, натянутым между двумя грузовиками. Солнце просачивается сквозь пластиковый навес, окутывая нашу кожу бледно— голубым свечением. Хлопки открывающихся банок пива добавляют перкуссии в деловой разговор.
— Всего было больше пятидесяти волонтёров, — говорит она. Комок пепла падает ей на грудь. Она пытается стряхнуть его, но лишь размазывает серую потную полосу между грудями.
— Пожарные тоже были, — добавляет Мама Мэй.
— Не забудьте про Пост 83 Американского Легиона, — вставляет Милли.
— Вся наша община вышла, — говорит Шарлин. — Я организовала систему оповещения. — Прихожане из Шайло провели молебен на лужайке перед домом Генри. Они встали в круг, держась за руки, склонив головы, веря, что сила молитвы приведёт их к Скайлеру, где бы он ни был. Господи Боже наш, услышь наши молитвы, направь этих мужей на верный путь, что приведёт их к нашему бедному потерянному ягнёнку, Скайлеру Эндрю Маккейбу…
— Почему тебя это так интересует? — спрашивает Шарлин.
Потому что я знаю: Грейс утопила Скайлера. Эти слова прямо на кончике моего языка. Хочу сказать Шарлин, сказать кому— нибудь, любому , что я видела… но не могу. Она решит, что я сошла с ума. И уж точно расскажет всем, кто захочет слушать. Слухи дойдут до Кендры, и дверь между нами захлопнется навсегда.
— Генри упомянул, что ты там была, — отвечаю я, осторожно обходя правду. Нужно дать ей немного сплетен, чтобы она могла их пережёвывать. — Мы… ну, у нас снова вспыхнули старые чувства.