— Так и хочется спросить: кто же эта счастливица?
— Хочется — спроси, но…
— Но ты не скажешь?
— Правильно мыслишь. Пока, Донна.
— Да всем известно, кто она такая, Гилберт.
Но меня там уже нет.
Дождь заливает стекло; почти ничего не вижу. Медленно еду к халупе Лалли. Бекки, насквозь промокшая, стоит во дворе. Направляется ко мне. Я проверяю брюки; презик, вынутый из коробочки, лежит наготове в переднем кармане. Два запасных — в бардачке.
— Привет, — говорит она.
Опускаю стекло на один палец:
— Запрыгивай.
— Мне и тут хорошо.
— Ты же вся мокрая. Давай залезай.
Бекки огибает капот, открывает пассажирскую дверцу, садится.
Футболку хоть отжимай; соски торчат; с трудом удерживаю руки на руле. Она замечает, что я пялюсь на ее грудь. Девчонки в таких случаях обычно стесняются, отгораживаются скрещенными руками. А Бекки даже не шелохнулась, смотрит на меня в упор и говорит:
— Сладкое. Внутри.
Сидим, слушаем дождь.
Потом я говорю:
— Сегодня я был не в себе, просто не в себе. Искал силы, чтобы жить дальше. Ты… мм… ты застала меня врасплох.
— Когда?
— Когда… мм… поцеловала.
— Вот как?
— Я давно забил на…
— На что?
— На физическую сторону.
Я хихикаю, она смотрит на меня в упор. Я будто бы говорю: «Мы можем продолжить с того места, где остановились?» — но она отводит взгляд.
— Давай покатаемся, — предлагает она.
Давай. Да да да да да.
Едем за город, в сторону кладбища.
— Гилберт…
— Да?..
— Не пытайся повторить, ладно?
— Ты о чем?
— Тот поцелуй должен был поднять тебе настроение. Ничего более.
Сбрасываю скорость.
— Ты это о чем?
— У тебя был подавленный вид, все из рук валилось. А когда у человека есть чувства, у него даже вид свежий. Я просто не удержалась.
— Брось, пожалуйста… о чем ты говоришь?
— Больше никаких поцелуев. По крайней мере в ближайшее время.
Я будто бы взглядом вопрошаю: ЧТО?
— Ты отгородился от себя. В данный момент это так. Когда ты беззащитен, тебя хочется поцеловать. Но сейчас…
— Это я-то? Ничего подобного. Обо мне много чего можно сказать, но я не отгородился от себя.
— Ты сам с собой не контактен, не синхронизирован. Ты себя не любишь. Более того, ты себя не видишь.
Я про себя говорю: у меня в кармане «резинка». Мне сейчас необходимо видеть только одно: ее голое тело.
— Один поцелуй.
— Нет.
— Совсем короткий?
— Нет. Нет, нет и нет.
— Да ладно тебе!
— Нет. Если тебе так не терпится убежать от себя, то вообрази, с какой скоростью ты будешь убегать от меня.
— Ладно. Хорошо. Как скажешь.
Пусть катится. Динамщица. Бекки — типичная динамщица.
— Возможно, когда-нибудь мы возьмемся за руки… возможно.
Она захлопывает дверцу и отправляется к своей бабуле. Я сижу в пикапе и матерюсь. Вытираю губы рубашкой, тру изо всех сил, чтобы уничтожить память о ее губах.
— СУЧКА! — кричу.
Уже темно. Лежу голышом в постели, злой и одинокий; если про стояк можно сказать «задумчивый», то у меня как раз такой. Решаю эту проблему очевидным способом.
Дождь утих, земля и асфальт умыты дочиста. Слышу, внизу мама ругается с Арни насчет того, в котором часу он залезет в ванну. Сон — единственный пристойный выход из положения — приходит быстро.
Утром ко мне под дверь прибегает Арни, человек-будильник. Распевает:
— «Бургер-барн», «Бургер-барн».
— Зараза, — говорю себе и спешно выпрыгиваю из кровати. Проспал.
Под стенами собралось, наверное, сотни две человек всех форм и габаритов; каждого я знаю лично. Мы с Арни наблюдаем из пикапа. Поблизости расхаживает отец Такера с видеокамерой и запечатлевает праздник. Сам Такер, в фирменной шляпе «Бургер-барна», стоит посреди новоиспеченного персонала. На целую голову выше среднестатистического работника.
Произносятся речи. В воздухе витает характерный запах бургеров и картофеля фри. Втягивая его ноздрями, Арни потирает живот; я говорю:
— Арни, имей терпение.
— Я кушать хочу! Кушать хочу!
— Ты не выйдешь из кабины.
— Но я хочу…
— Ты весь грязный.
— Да! — Арни до предела горд собой. — Ням-ням!
Рвется выпрыгнуть на тротуар. Хватаю его за локоть, удерживаю в кабине:
— Нет, Арни, сиди спокойно.
Надулся.
Под аплодисменты толпы мэр Гэпс разрезает ленточку; джаз-банда средней школы города Мотли заводит «Мы только начали».