Я только в дом вошел, а Эми уже кричит из кухни:
— Где Арни?
Это, заметьте, единственный вариант, в таких случаях никогда не говорится: «Как дела, Гилберт? Отлично выглядишь, Гилберт. Причесался, да, Гилберт?» Меня всегда встречает один и тот же вопрос, причем на протяжении многих лет. Рассказываю, что мы чудно провели время и что для меня отъезд парка аттракционов — почти такая же радость, как и прибытие.
— Арни, — добавляю, — сегодня выучил новое слово, но сердцем прикипел к церковной территории, туда и рванул, а я уже здесь и, хоть ты тресни, за ним не побегу.
Она протестует.
— Эми, кто четыре дня без продыху пас этого поскребыша?
— Никакой он не поскребыш! — Она глубоко вздыхает. — Но я понимаю, что ты хочешь сказать. И ценю. Ты здорово нас выручил. Эллен, — кричит она. — Эллен!
На верхней площадке появляется наша крошка и, глядя на Эми, изрекает:
— Имей в виду. Я смотрю бесподобный фильм, только не спрашивай, как называется, потому что я не знаю, но фильм черно-белый и очень хороший. Естественно, я выполню твое поручение. Но просто имей в виду: фильм бесподобный. Не забывай, на какие жертвы мне приходится идти.
— Ладно, забудь, — отвечает Эми. — Я сама.
Испепеляю Эллен взглядом. Но ей невдомек, поскольку она уже сто лет не смотрит в мою сторону.
— Я же не отказываюсь… что ты там собиралась мне поручить…
Жестом показываю, что готов свернуть ей шею. Ноль внимания.
— Просто учитывай мои страдания.
Знать, что другой человек — в особенности наша крошка — страдает, для Эми невыносимо. Она идет на кухню и, переобувшись из шлепанцев в кроссовки, устремляется к дверям.
Половозрелая особь верещит:
— Да схожу я, схожу!
Эми останавливается и предостерегает:
— Мама спит. — (Тоже мне новость.) — Иди смотри свой фильм. Торопись, а то самое интересное пропустишь.
— Фильм, вообще говоря, не фонтан, хотя главная героиня похожа на меня, прямо копия. Если честно, моя жертва не так уж велика.
Она расплывается в улыбке, будто и не создала никакой проблемы, будто все тип-топ, будто Эллен Грейп — сама гуманность. Эми даже рта раскрыть не успела, а Эллен мигом сбежала по лестнице и пулей вылетела за дверь. Через минуту возвращается. Шествует мимо меня в кухню, где Эми сверяется с рецептом.
— Эми?
— Да?
— Мм…
— Ну говори, Эллен.
— Что ты хотела мне поручить?
15
Мама храпит в своем кресле, Эми убирает со стола после завтрака. Я щедро поливаю хлопья молоком и размешиваю наименее грязной ложкой из тех, что удалось откопать. Подношу эту ложку ко рту — и вижу, что к нам сворачивает грузовик Такера. Эми с облегчением поднимает глаза.
— Это пока только стройматериалы, — говорю я. — Еще не один день уйдет на сборку всей конструкции.
— Я понимаю.
— Вряд ли ты понимаешь. — Встаю из-за стола и шагаю по коридору.
Эми бежит за мной:
— Я понимаю, на это требуется время. Но дело хотя бы сдвинулось с мертвой точки. Мы хотя бы пытаемся скрасить маме жизнь.
Способны ли опорные балки и доски скрасить маме жизнь — это спорный вопрос. Возможно, установка этой конструкции продлит мамино существование. Но с каких пор «продлить» означает «скрасить»?
Со своим красным ящиком для инструментов Такер буквально на цыпочках крадется к дому. Я кричу через затянутую противомоскитной сеткой дверь:
— Такер, ты по-любому ее не потревожишь!
— Как знать, — шепчет он в ответ.
— Она не проснется! После завтрака ее не добудишься!
Проход через наш участок растягивается на целую вечность. Наконец и Такер, и его инструменты благополучно оказываются в доме.
Оценку состояния пола Такер произвел в минувшую среду. В четверг заказал необходимые материалы, которые мы выкупили в пятницу. В субботу были произведены тщательные замеры и — в мастерской Такерова отца — распиловка. Вчера Такер просверлил в досках отверстия, так что сегодня остается только стянуть всю конструкцию шурупами и болтами. Следовательно, в подвале не придется стучать молотком и вообще шуметь. А мама, следовательно, ни о чем не догадается.
Без промедления взявшись за работу, мы сделали три ходки в подвал; половина материалов уже сложена штабелями на полу. Мы стоим рядом, едва переводя дух и утирая пот. Такер окликает:
— Гилберт?
— Я тут.
Впервые за четыре дня он улыбается:
— Все будет в лучшем виде.
Сдается мне, он никогда еще не был настолько горд. У него даже вырабатывается новый имидж: имидж компетентного специалиста.