— Из-за той залетной девчонки она сильно изменилась. — Даже Эми наслышана о Бекки… о Бекки, которая мне до фонаря. — Сестренка прежде была королевой красоты, а теперь…
— Будь спокойна, сестренка и теперь при своих. А та залетная — пустое место, уж поверь.
— Телефон сестренке больше не обрывают.
— Оно и к лучшему.
— Для нас с тобой, может, и к лучшему. А вот для девушки, чья ценность определяется количеством входящих звонков…
— Ты заговорила, как Дженис.
— Ну, мы с ней обсудили эту тему.
Я упрашиваю Эми наконец признать, что Дженис так ничего и не поняла про нас самих и про наш домашний уклад, а мы, отправив ее в колледж, совершили огромную коллективную ошибку. Я терпеть не могу, когда она сваливается как снег на голову, грузит нас своими умствованиями, притянутыми за уши, а мы потом — ломай голову.
— Дженис — твоя сестра.
— Я не виноват.
— Ты должен ее любить.
— Вовсе нет.
— А я ее люблю.
— Эта потаскушка целовалась с Маффи. Как ты можешь?..
Левой ладонью Эми залепила мне пощечину. От этого оглушительного шлепка мама даже не шелохнулась, зато я, держась за щеку, обшариваю языком десну: не расшатались ли зубы?
— Спасибо тебе. — Больше мне сказать нечего.
Выдержав паузу, Эми говорит:
— Я настолько ее люблю, что способна пожалеть.
Эми еще не переболела своим бойфрендом.
— Вообще-то, больно, — говорю.
У меня даже перед глазами плывет.
— И поделом.
Эми намывает посуду, а я собираю объедки в бесконечные мусорные пакеты. Начинаю выносить их в гараж, где меня атакует стая мух. Под конец хватаю самую большую мухобойку и, включив гаражную лампочку, гоняюсь за этими тварями, размазываю их по стенкам, загоняю в угол, где стоят газонокосилка и грабли, и безостановочно истребляю.
Возвращаюсь в дом и вижу, как Эми, разыскав самую глубокую миску, вываливает в нее горку неаполитанского мороженого.
— Спокойной ночи, — говорит Эми.
Для нее отдушина — вспомнить старые добрые времена в обнимку с мороженым.
Я набираю ванну для Арни, взбалтываю огромные пузыри и бросаю туда его игрушки. С ними Арни счастлив, и я, заслышав телефонный звонок, оставляю брата плескаться.
34
— Здорово, Такер.
— Бобби тоже на линии. Типа конференц-связь.
— Здорово, Бобби.
Такер торопливо сообщает:
— Едем в твою сторону…
— Арни сейчас отмокает. А я на боковую собираюсь. Мы тут спать ложимся.
— Ага, но…
В разговор встревает Бобби:
— Гилберт, тут одно дельце нарисовалось, хотим узнать твои соображения.
Пока Арни плещется, пока мама спит со своим ящиком, пока Эми занимается любовью с мороженым, я стою на обочине подъездной дорожки. По фарам, возникшим в начале улицы, узнаю катафалк похоронной конторы Макбёрни.
— Запрыгивай! Запрыгивай! — кричит Такер.
Пробираюсь на коленях в задний отсек, куда обычно закатывают гробы.
— Прихватил чутка мажорного пиваса, — сообщает Такер.
Бобби затянул монолог о том, как им с Такером не фартит по части женского пола. Вот они и решили обратиться ко мне в надежде на дельный совет или напутствие, будто я прожженный ловелас.
— Ну безнадега полная.
На меня сыплются какие-то их задумки — сплошь пошлятина и тупость. Даже повторять неохота.
Слово за слово — как-то очутились мы в хоромах Такера, теперь сидим за столом над сцепкой из шести банок редкого австралийского пива. Эти двое, перебивая друг друга, по-прежнему молотят языками, причем многое из того, что они обсуждают, не укладывается в голове. На торжественной ноте они закругляются и в унисон обращаются ко мне:
— С радостью выслушаем твои соображения.
— Парни, — начинаю я. — Парни.
— Согласись, Гилберт. У нас есть улетные мыслишки.
— Парни.
— Что? Ну что, что, что? — рявкает Бобби.
— Я… мм… повержен.
Вначале они принимают мои слова за комплимент. Гилберт проглотил язык, Гилберт в восторге. Но мало-помалу до них доходит мое истинное мнение.
— Ну ладно, допустим, задумки эти гениальностью не блещут. Но ты же понимаешь, чего мы добиваемся? Мы добиваемся…
— Да понял я, чего вы добиваетесь. Ясен пень, чего вы добиваетесь.
Такер огрызается:
— Но помогать отказываешься? И мыслишек толковых не подкинешь?
Смотрю на этих клоунов и говорю:
— У вас, парни, сложилось обо мне какое-то искаженное представление.
— Ага, конечно. Кто в этом городе закадрил приезжую чиксу? Кто в этом городе бегает на свиданки и, кажись, уже вовсю трахает самую клевую на свете деваху? Кто?